Последний из могикан (адаптированный пересказ)

Вложив в рот какой-то странный инструмент, он издал с его помощью пронзительный, высокий звук. Вслед за тем взял голосом ноту октавой ниже и – запел.

О, как отрадно это —

Жить в братстве и труде,

Как будто благовония

Текут по бороде!

Певец все время отбивал такт правой рукой. Его рука не переставала двигаться, пока не замер последний звук.

Магуа повернулся к Дункану и пробормотал несколько слов на ломаном английском языке, а Хейворд, в свою очередь, обратился к незнакомцу:

– Сейчас пока не предвидится опасности, но все же нам следует ехать без шума.

– Как жаль! – с лукавой усмешкой ответила девушка. – Право, мне еще никогда не случалось слышать, чтобы так превосходно пели такие бессмысленные слова.

– Увы, но вашей безопасностью и безопасностью Коры я дорожу несравненно больше, нежели всей музыкой самого Моцарта!

Офицер замолчал и покосился в сторону чащи. На минуту ему показалось, что он увидел фигуру человека, но свет и тень ложились под пологом леса так причудливо, что очень скоро майор успокоился и вернулся к прерванному разговору.

Едва путешественники проехали несколько шагов, как ветви кустов у них за спиной осторожно раздвинулись, и оттуда выглянуло свирепое лицо индейца в грозной боевой раскраске. Злобное торжество осветило темные черты жителя лесов, провожавшего взглядом маленький беззаботный отряд. Легкие всадницы то исчезали, то появлялись среди ветвей; за ними двигался отважный майор на своей превосходной лошади, а позади всех – нескладный учитель пения.

4. История вождя могикан

В нескольких километрах к западу от того места, где проходил путь наших путешественников, на берегу небольшой, но быстрой реки сидели два человека. Было похоже, что они ждут кого-то. Ветви деревьев свешивались над водой, бросая на нее темную тень. Солнце уже не жгло с прежней силой, дневной зной спал.

Один из сидящих на берегу был краснокожим. Его почти обнаженное тело было расписано черной и белой краской, что придавало человеку сходство со скелетом. На бритой голове индейца виднелась только одна прядь волос, украшением служило орлиное перо, спускавшееся на левое плечо. Из-за пояса торчали томагавк и нож английского производства для снятия скальпов.