Быстрые деньги

Рико поднял трубку.

– Они ищут меня? – прошептал Бэрд, еле шевеля губами. Он услышал, как Рико чуть не задохнулся от испуга.

– Кто это? – лихорадочно спросил Рико. – Кто говорит?

– Олин приходил к тебе? – сказал Бэрд, еще больше понижая голос.

– Да, – сказал Рико. – Сматывайся, идиот! Они могут подслушивать! Они охотятся за тобой! Олин уверен, что это сделал ты! И держись от меня подальше! За мной он тоже следит!

– Не теряй голову, – сказал Бэрд, представив себе трясущееся, испуганное лицо Рико.

Он обнаружил, что говорит в пустоту. Рико бросил трубку. После телефонного разговора Бэрд почувствовал, что у него под правым глазом дергается мышца. Он уже собирался выйти из кабинки, когда его подозрительные, зоркие глаза заметили движение у входа в аптеку. Он присел на корточки и схватился за кольт. Послышался звук открывающейся двери, и кто-то тяжелым шагом приблизился к прилавку.

– Полиция, мисс, – раздался резкий голос.

Бэрд спустил предохранитель. Должно быть, они заметили его, когда он шел обратно по переулку. Интересно, есть ли еще кто-нибудь снаружи?

Он услышал, как девушка сказала:

– Был здесь один здоровый парень около трех минут назад. Должно быть, уже ушел.

– В коричневом костюме? – спросил детектив. – Высокий и широкоплечий, с бледным, неприятным лицом?

– Да, именно. Он звонил по тому телефону.

– В какую сторону он направился?

– Не знаю.

Наступило внезапное молчание. Бэрд понимал: через долю секунды детектив догадается, что он спрятался в будке. Времени колебаться не было. Бэрд взялся за ручку, осторожно повернул ее и резко распахнул дверь.

Перед ним стоял невысокий коренастый мужчина. При виде Бэрда его рука мгновенно нырнула за пазуху. Краем глаза Бэрд заметил, как девушка в белом халате, с раскрытым ртом и наполненными ужасом глазами спрыгнула со стула.

Выстрел прогремел в тот самый момент, когда детектив достал пистолет. Тяжелая пуля пробила большую дыру в его голове и безжалостно швырнула его тело к прилавку.

Бэрд перевел пистолет на девушку, и она дико закричала. Страх смерти стер с ее лица и элегантную утонченность, и необузданную чувственность, и несвойственный ее годам прагматизм. Она выглядела по-детски трогательно, забившись в угол между стеной и прилавком, без всякой надежды на спасение.