Весь этот свет

Я согласно кивнул, пытаясь поскорее прожевать и проглотить.

– Перед огромным домом в конце улицы растет дуб. Я на него залез.

– И что?

– И пока я на нем сидел, выбирая момент для удачного кадра, из дома вышли люди.

– Кэлхуны? Они тебя видели?

Я покачал головой и, воспользовавшись паузой, быстро отправил в рот еще кусочек мяса.

– Ты ведь знаешь, что это начальник дяди Джона, да?

Я перестал жевать.

– Нет.

Тетя Ли откинулась на спинку стула:

– И угораздило же тебя выбрать именно этот дом.

– Они показались мне милыми… и грустными.

– Почему?

По крайней мере, на минуту тетя забыла, что ей положено сердиться.

– Они что-то закапывали на заднем дворе. Думаю, свою умершую собаку.

– Ох, какая жалость, – пробормотала тетя Ли, явно пытаясь отыскать в своей душе сочувствие к горю соседей. У нее не было ни детей, ни собак, и, по-моему, такое положение дел ее вполне устраивало. Она почесала затылок – Звонила твоя мама.

Я кивнул и продолжил есть.

– Чего она хотела?

– Похоже, они с твоим отцом помирились. У нее был счастливый голос.

Я отвел глаза и стиснул зубы.

– Поначалу всегда так кажется, – я снова посмотрел на тетю. – Синяк у нее под глазом сошел?

– Эллиотт…

Я встал, взял тарелку с вилкой и поставил в раковину.

– Ты ему сказала? – В коридоре стоял, почесывая круглый живот, дядя Джон, облаченный в темно-синюю пижаму, которую тетя Ли подарила ему на прошлое Рождество.

– В настоящий момент, – сказала тетя Ли, скрещивая руки на груди.

– Вы про маму? – спросил я. Дядя Джон кивнул. – Это чушь собачья.

– Эллиотт! – одернула меня тетя.

– Нам просто не нравится, что мама возвращается к тому, кто ее бьет. Что тут такого? – возмутился я.

– Он твой отец, – заметила тетя Ли.

– И что это меняет? – пробурчал дядя Джон.

Тетя Ли вздохнула и потерла лоб кончиками пальцев.

– Ей не понравится, что мы обсуждали это с Эллиоттом. Если мы хотим, чтобы он и впредь к нам приезжал…

– Вы хотите, чтобы я к вам приезжал? – удивился я.

Тетя Ли снова скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что не бросит мне эту косточку. Любое проявление эмоций страшно ее сердило.