Весь этот свет

Просто… Я завтра уезжаю в лагерь. Хочешь зайти ко мне вечером?

– Ой, – пробормотала я, косясь на Эллиотта. – Я… у нас вроде как планы на сегодня.

Оуэн нахмурился.

– Но я завтра уезжаю.

– Знаю, – ответила я. Воображение живо нарисовало безрадостную картину: на протяжении нескольких часов я жую попкорн, пока Оуэн отстреливает бесчисленные полчища космических пришельцев. – Ты можешь пойти с нами.

– Мама не разрешит мне никуда идти сегодня, она хочет, чтобы я рано вернулся домой.

– Мне очень жаль, Оуэн.

Он нахмурился и повернулся, чтобы уйти.

– Ага. Ну, тогда увидимся через пару недель.

– Да, непременно. Повеселись в научном лагере.

Оуэн отбросил со лба светлую прядь, сунул кулаки в карманы и пошел в противоположную сторону от моего дома, на свою улицу. Район, в котором жил Оуэн, был солиднее нашего, за их домом начинался лес. Я провела в доме приятеля треть своего детства: сидела на кресле-мешке, бездельничая перед телевизором. На самом деле, мне хотелось провести время с Оуэном, пока он не уехал.

Но Эллиотт оказался весьма неординарной личностью, и чтобы получше его узнать, у меня было всего несколько летних недель.

– Кто это был? – спросил Эллиотт.

Искренняя, приятная улыбка впервые пропала с его лица.

– Оуэн. Мой школьный друг, один из двух. Он влюблен в мою подругу Минку. Мы дружим с первого класса. Он вроде как… заядлый геймер. Ему нравится, когда мы с Минкой наблюдаем за его мастерством. Оуэн не фанат игр, рассчитанных на двух человек, ему не нравится ждать, пока мы сообразим, что к чему.

Уголок губ Эллиотта пополз вверх.

– Один из трех.

– Извини?

– Оуэн – один из трех твоих друзей.

– Ах… Это… очень мило, – я посмотрела на свои наручные часы, надеясь, что Эллиотт не заметит, как покраснели мои щеки. Солнце тянуло наши тени к востоку. Мы провели в парке Битл два часа. – Наверное, нам стоит перекусить. Хочешь зайти ко мне за бутербродами?

Эллиотт улыбнулся и пошел вслед за мной по тенистой Джунипер-стрит.

Мы почти не разговаривали, и Эллиотт больше не пытался взять меня за руку, но мою ладонь покалывало там, где ее недавно касались его пальцы. У калитки я в нерешительности остановилась. Рядом с «Бьюиком» стояла машина мамочки, а из дома доносились сердитые крики.

– Я могу сделать бутерброд дома, – сказал Эллиотт, – или могу зайти внутрь вместе с тобой. Тебе решать.

Я посмотрела на него.

– Прости.

– Это не твоя вина.