Весь этот свет

Заканчивай с посудой и вытри столы, а потом вынеси мусор, хорошо?

Я кивнула и прижалась к нему, а он чмокнул меня в щеку.

– Твои волосы отрастают, это хорошо.

Мокрыми пальцами я откинула со лба несколько рыжевато-каштановых прядей.

– Может быть.

– Ты собираешься наконец отрастить их подлиннее? – с неприкрытой надеждой в голосе спросил папа.

– Я знаю, тебе нравится, когда они длинные.

– Виноват, – фыркнул папа, слегка подталкивая меня в бок. – Но ты сама решай, какая длина лучше, это же твои волосы.

Взглянув на часы, я начала двигаться быстрее. Я все гадала, почему папа так хочет, чтобы по возвращении мамочка увидела прибранный дом и ужин на столе.

«К чему создавать ей хорошее настроение, если потом его придется испортить?»

На протяжении последних нескольких месяцев мамочка беспокоилась из-за отцовской работы. Жизнь в нашем городке, некогда являвшем собой тихую гавань для пенсионеров, теперь становилась все хуже и хуже: слишком много людей и слишком мало рабочих мест.

Большой нефтеперегонный завод в соседнем городе попал под программу слияния, и большинство офисов уже перевели в Техас.

– Мы съедем отсюда? – спросила я, убирая в шкафчик последнюю сковороду. Эта мысль зажгла в моей душе искру надежды.

Папа крякнул.

– На переезд нужны деньги. В этом старом доме семья твоей мамочки жила с 1917 года. Пожалуй, она никогда меня не простит, если мы его продадим.

– Мы вполне могли бы его продать, он все равно слишком большой для нас.

– Кэтрин?

– Да?

– Смотри, при мамочке не заикайся о продаже дома, хорошо? Ты только расстроишь ее еще больше.

Я кивнула и стала протирать столешницы. Мы заканчивали уборку в молчании. Папа, очевидно, слишком глубоко погрузился в собственные невеселые мысли. Наверное, он прикидывал, как именно сообщить мамочке сегодняшние новости. Я решила оставить его в покое. Невооруженным взглядом было видно, что он нервничает, и при виде его неуверенности мне тоже стало не по себе.

Обычно он блестяще умел гасить внезапные вспышки гнева и бессмысленные тирады мамочки. Как-то раз он проговорился, что стал в этом деле настоящим профессионалом в результате многолетних, еще со старшей школы, тренировок.

Когда я была маленькой, папа укладывал меня спать и часто рассказывал, как влюбился в мамочку. Не прошло и недели с начала девятого класса, как он пригласил ее на свидание и всегда защищал от травли, обрушившейся на всю ее семью.