Зеленая

Несколько лет я живу за серо-голубыми стенами, и вот наконец мне представился случай показать, чего я стою! Я могла лишь поблагодарить солнце, что они не устроили состязания в верховой езде. Конечно, я наверняка превзошла бы других девочек-невидимок в искусстве лазать по деревьям, но сойдет и то, что есть. Сойдет и то, что есть!

* * *

На следующее утро я мысленно выбирала муку нужного сорта и сахар. Какие яйца положить в тесто – более питательные утиные или перепелиные, понежнее? Умываясь между прочим, я соображала, как украсить сдобу.

Я решила посыпать ее крупным сахаром и кардамоном, чтобы подчеркнуть вкус.

Умылась я быстро, а оделась еще быстрее. Основной моей одеждой по-прежнему были ситцевые рубахи. Хотя приближалась осень, я еще не надевала плаща – даже рано утром. Теперь мне было почти все равно, жарко на улице или холодно. Я одевалась потеплее, только когда замерзало дыхание или на снегу немели ноги.

Выйдя на галерею, я увидела, что дворик покрыт туманом.

В полутьме странно чернело гранатовое дерево, растопырив ветви, как сломанные пальцы. Пахло холодным камнем и не таким далеким морем. Мой взгляд переместился на те ветки, где прежде я хранила мой наряд для ночных вылазок. Хорошо, что я перепрятала его – а вместе с ним и черный лоскуток Танцовщицы.

Работа на кухне казалась мне не такой важной, как прогулки в темноте. Я гораздо больше гордилась тем, что умею забраться на крышу на счет «пятнадцать» и никто в доме меня не замечает, чем своим умением испечь вкусную сдобу.

Впрочем, какая разница? Госпожа Тирей не уставала повторять: впоследствии мне не нужно будет самой ни печь, ни шить, ни убираться. Мне нужно лишь превосходно, до мелочей, изучить все эти искусства и ремесла.

Вдруг в голову пришел страшный вопрос: может быть, все наставницы – провалившиеся кандидатки? Может быть, госпожа Даная, госпожа Леони и другие провели за этими серовато-голубыми стенами не один год, прекрасно овладели каллиграфией, научились искусно шить и ткать… а потом не прошли экзамена или у них нашли какой-то изъян и потому отвергли?

Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, к своей прежней жизни.

Но, если я почему-либо не смогу вернуться к папе и Стойкому, я совсем не хотела остаться здесь и целыми днями обучать других девочек тому, что в меня вколотили мешком с песком.

Тут я поняла, почему так скучаю по ночным вылазкам с Танцовщицей.