Зеленая

Мы ставили опыты, то уменьшая, то увеличивая количество сахара; иногда мы рисовали на печенье узор вилкой или черенком ложки.

– Правильно приготовленный десерт способен продемонстрировать почтение, – поучала меня женщина-утка. – Плохо приготовленный десерт – это оскорбление. Еда – тоже язык.

Я стиснула ладони. Она милостиво кивнула.

– А как же иностранцы? – спросила я. – Мы знаем их язык еды?

Госпожа Тирей метнула на меня подозрительный взгляд. Она не забывала, что я нездешняя, что меня привезли с другого берега Штормового моря.

Как будто от меня зависело, где мне родиться! Впрочем, потом женщина-утка сменила гнев на милость. Видимо, поняла, что я не подвергаю сомнению ее авторитет в доме Управляющего.

– Иногда можно освоить приготовление какого-то блюда, чтобы продемонстрировать почтение богатому иноземному купцу или вельможе. – На губах ее мелькнула тень улыбки. – Но помни, чужестранцы не способны возвыситься до нашего уровня! Если приходится, мы снисходим до них, но лишь по доброте душевной.

Если бы они были способны понять, что нами движет, они бы отказались от наших милостей!

Я, сама того не понимая, выказала ей презрение, и оно вернулось ко мне в пятикратном размере! Мне казалось, что я никогда не найду общего языка ни с одной наставницей, хотя некоторые относились ко мне вполне по-человечески. Одна лишь Танцовщица по-настоящему ценила меня… Но потом и она меня отвергла!

Я отвернулась, чтобы взять сахарницу и прикрыть слезы, выступившие на глазах.

– Девочка!

Обернувшись к госпоже Тирей, я даже не попыталась скрыть слезы. Мне повезло: она решила, что меня ранило ее пренебрежение.

– Завтра мы будем печь сдобу, – сдавленным голосом произнесла женщина-утка. – И нашу работу оценят! – Странная, фальшивая улыбка изогнула вверх уголки ее губ; так может улыбаться восставший из могилы мертвец. – Подумай, что ты сделаешь, чтобы достойно представить Гранатовый двор.

Я снова стиснула ладони.

Она нахмурилась, но коснулась пальцем подбородка, показывая, что я могу говорить.

– Кто будет оценивать нашу работу, госпожа? – спросила я. – И с кем мне предстоит состязаться?

– Девочка, то, что творится за стенами Гранатового двора, тебя не касается. Мы отправим свою сдобу на суд, и ее оценят.

Ответ показался мне очевидным. Дом Управляющего проводит состязание между дворами!

Я с трудом удержалась от улыбки.