Зеленая

Кучер склонил голову, как будто к чему-то прислушивался, потом очень медленно обогнул гранатовое деревце и выехал в узкие ворота, которые сразу закрыли за ним невидимые руки.

Хотя вокруг никого не было, до меня донесся чей-то хриплый смех.

– Я здесь! – крикнула я на своем родном языке. Потом повторила то же самое на языке Федеро.

Через какое-то время с крыльца под галереей вразвалочку спустилась женщина. Ростом она была ненамного выше меня, зато толстая, как домашняя утка. Сходство с уткой усиливали и вытянутые в трубочку губы.

Женщина была с головой закутана в грубую черную материю.

– Значит, ты – новенькая, – сказала она (естественно, на языке Федеро). – Больше у меня не будет…

Остального я не поняла. Когда я попыталась спросить, что она имеет в виду, женщина-утка с силой ударила меня по уху. Тогда я поняла: она хотела, чтобы я больше никогда не говорила на родном языке. Как и предупреждал меня Федеро.

Я решила научиться ее языку так хорошо, чтобы в конце концов женщина-утка больше не смела мною помыкать.

Стараясь не плакать, я думала: «Я оденусь в колокольчики и покину это место, держа в руках собственную жизнь».

– Меня зовут госпожа Тирей. – Вблизи она уже не так напоминала утку. Выпяченные губы придавали ей вечно недовольное выражение, а маленькие глазки были расставлены так широко, что казалось, вот-вот окажутся на висках. Свой черный плащ она носила гордо, словно почетное одеяние. Никогда не видела ее в платье других цветов, кроме черного.

Свои жидкие волосы она зачесала назад, вплела в них какие-то нити, чтобы казались гуще, и покрасила в черный цвет; они напомнили мне сапоги старшего боцмана.

Передо мной была женщина, которая притворялась тенью, которая притворялась женщиной.

Госпожа Тирей стала ходить вокруг меня, то отступая на шаг, то приближаясь. Когда я скосила глаза, чтобы понаблюдать за ней, она больно ухватила меня за подбородок и дернула его вперед.

– Девочка, не двигайся просто так, без всякой цели!

Я уже понимала, что спорить с этой старой уродливой теткой не стоит.

Она склонилась ниже:

– Цели у тебя нет, девочка, кроме той, какую укажет тебе Управляющий… или я по его поручению! – Дыхание у нее было зловонным; я уловила запах северных трав, которые добавляли в пищу на «Беге фортуны». Те травы, правда, были вяжущими, но не острыми и странно хрустящими. От нее же пахло чем-то кислым.

Женщина-утка продолжала кружить вокруг меня.