Империя вампиров

 – Встав на четвереньки, они становятся вровень с простыми бабами.

– Вены – канавы, рот – помойка. Кто это? – усмехнулся де Северин. – Тео Пети! Влез, когда его никто не спрашивал.

– Мы все тут бастарды нежити, Аарон. Все мы дерьмо на подошвах императорских сапог. Все мы прокляты. – Тео ткнул в лицо де Косте куриной ножкой и, жуя, договорил: – Так что давай уже заканчивай с этими своим проповедями несчастного барчука, ага?

Аарон ответил ему сердитым взглядом.

– Может, твоего наставника и забрала sangir?, но это не повод забывать о манерах, Пети.

Тут я старший.

Тео на миг перестал жевать и сверкнул глазами.

– Помянешь моего наставника еще раз, и мы твои слова проверим на деле, Аарон.

Де Косте смерил здоровяка взглядом, но напирать ему, похоже, не сильно хотелось. Вместо этого он улегся на подушку и еле слышно пробурчал:

– Куцый хер…

Тео улегся на кровать с ногами и насмешливо произнес:

– Твоя сестрица говорит иначе.

Я тихонько хихикнул, делая в уме пометку.

– Ты над чем это смеешься, Котенок? – прорычал Аарон.

Я метнул в де Косте ядовитый взгляд, но спор, похоже, разрешился. Тогда я посмотрел в глаза Тео и молча кивнул ему в знак признательности. В ответ здоровяк равнодушно пожал плечами – видно, дело было не столько в защите моей чести, сколько в личной неприязни Тео к де Косте. Вот так я, притихший, избитый и без друзей, вернулся к чистке сапог, стараясь не сильно переживать из-за провала в Перчатке. Я не принадлежал ни к одному из кланов, и у меня не оказалось даров, кроме тех, которые наследуем все мы.

Об отце я ничего не узнал, но несмотря на слова Аарона, несмотря на испытание, я по-прежнему верил: сюда меня привела судьба. Бог хотел, чтобы я прибыл в Сан-Мишон. Слабокровка я или нет.

Габриэль ненадолго умолк, глядя на сцепленные пальцы рук.

– Хочешь знать, что самое страшное, холоднокровка?

– Ну, поведай мне об ужасах, Угодник, – ответил Жан-Франсуа.

– Позднее той ночью, лежа в постели, когда от ран уже остались одни воспоминания, я обдумывал сказанное де Косте о его служивом брате.

О том, что монастырь восстанавливают лишь по прихоти императрицы. И первым делом мне в голову пришла мысль не о людях, которых удастся спасти, если Золотое войско сокрушит Вечного Короля. Не о солдатах, которые погибнут, атакуя его, и не об ужасе грядущей войны. Первым делом я помолился, чтобы она не закончилась без моего участия.

Габриэль со вздохом посмотрел в глаза летописцу.