Хьюго Касс: Наблюдая за смертью

– А кто ж ещё-то? Много ты видел попрошаек, которые общались бы с волчьим выродком вроде тебя? – продолжил смеяться практически беззубый человек.

Хьюго смотрел на изуродованного мужчину и не совсем понимал, что же общего у него с Паулем. У бедолаги отсутствовала часть левой ноги, а вот руки с той же стороны не было от самой ключицы. Парню стало неловко от такого зрелища, и теперь он не знал, как смотреть на попрошайку. Судя по всему, знакомый Пауля уже давненько пребывал в таком плачевном состоянии. Грязь несколькими слоями накопилась на измученном теле, и только небольшие куски одежды, не облепленные болотом, давали понять, что старик не нагой.

«Господи…» – подумал про себя Хью, представляя, как тяжело живётся этому человеку.

– На что уставился, сопляк? – впёршись взглядом в опешившего парня, рявкнул старик. – Думаешь, что я плохо живу? Взгляни на себя, возможно, у меня не так уж плохи дела…

– Ты его знаешь, да? – нахмурившись, спросил Хьюго у товарища.

– Да, это Бэни. Тот ещё проходимец. Он один из немногих выживших охотников за диковинами, с которыми я когда-то ездил за стену. Как видишь, жизнь его чутка потрепала.

– Совсем немного… – пробубнил компаньон.

Стоило Бэни подойти ближе, его убийственный запах увесистым апперкотом ударил в нос Хьюго. Несмотря на слезящиеся глаза, наездник сумел стерпеть резкую вонь и продолжил восседать на лошади.

– Бэни, ты ведь чего-то хотел? – спокойно спросил Пауль, будто не замечая ни запаха, ни внешнего вида своего знакомого.

– Да… у меня есть просьба, совсем небольшая…

– С деньгами туго, Бэни. Ты и сам должен понимать, как тяжело всем нам приходится в эти времена.

– Да-да, знаю-знаю… – призадумался старик. – Но я не за деньгами обращаюсь. Понимаешь, я кое-что чувствую…

– Жажду к алкоголю и бабам? – усмехнулся Пауль.

– Ну разве что к первому, а на второе уже как-то не тянет, знаешь ли… – задорно ответил старик, но затем с неведомой печалью нахмурил лоб.

В этот момент Хьюго взглянул на бедняка и заметил, что Бэни невыносимо тяжело говорить. Глаза, привыкшие к едкому запаху, наполнялись влагой, а подбородок то и дело вздрагивал.

– Ладно тебе, ты же понимаешь, что это всё чёртов грог, – махнул рукой Пауль. – Не переживай, это пройдёт, как только протрезвеешь.