Дом драконов

 – Гектор отстегнул меч, висевший у него на поясе. – Это меч Гая Сабеля. Пусть он принесет тебе удачу.

Длинный меч лежал в золотых ножнах. Люциан вытащил его с чистым звоном стали. Солнечный свет обжигал богатые рубины и изумруды-кабошоны, инкрустированные в рукоять. Этот меч был выкован для империй и императоров.

И Люциан, чье кровавое мастерство в обращении с оружием превосходило даже Дайдо, должен был стать его новым хранителем.

Гектор сжал плечо Дайдо, та выглядела угрожающе, но его отец засиял.

Люциан с ужасом осознал, что теперь у Гектора есть то, чего он всегда по-настоящему хотел: один ребенок для Испытания, а второй ребенок для управления Картаго и воспитания внуков для продолжения рода. Благодаря этому созыву династия Сабель сможет существовать еще полторы тысячи лет. Больше детей. Больше солдат. Больше кровопролития.

Сколько людей уже погибло на острие клинка Люциана?

Люциан поднес меч своему дракону. Тихея с любопытством вытянула длинную шею, когда оружие, подняв облако пыли, было брошено к ее когтистым лапам.

Указывая на него, он сказал:

– Тихея. Огонь.

Дракон выдохнул струю раскаленного добела пламени, мгновенно расплавив меч.

Сквозь мерцающую стену жара Люциан увидел искаженные лица отца и сестры: Гектор с криком рухнул на землю, Дайдо держалась за него. Когда Тихея закончила, песок, на который она выдыхала пламя, превратился в сверкающий стеклянный круг. Лезвие меча потекло красными расплавленными ручьями, рукоять исчезла, рубины и изумруды потрескались и начали дымиться.

Пока Гектор издавал истошные вопли, Люциан быстро запрыгнул в седло Тихеи.

С этого дня и до конца своей жизни он поклялся, что никогда больше не возьмет в руки меч, никогда не поднимет руку на другое живое существо.

Дайдо, спотыкаясь, обошла остатки меча и подошла к нему со слезами ненависти на глазах.

– Выродок, – прошипела она. – Ты мерзкий выродок.

Люциан закрыл глаза.

– Ах, если бы это было так, – прошептал он, когда Тихея взмыла в воздух.

3

Веспир

Веспир служила безликим людям с того самого момента, как ей исполнилось двенадцать лет. На территории Икраины простолюдинам было запрещено смотреть в лица знати. Леди Валерия Пентри, давняя завоевательница, положила начало этой системе. Смотреть в глаза высокородному – значит потерять свои собственные, как часто ворчала бабушка Веспир.

Впрочем, не так уж трудно было не смотреть.