Праздники, звери и прочие несуразности

Наше положение, поначалу несколько комичное, становилось все серьезнее. Мы устроили на борту военный совет. Мое предложение, что мы сможем продержаться несколько дней на моллюсках, было тут же отправлено в корзину.

– Мои образцы быстро разлагаются, – пожаловался Теодор.

– К черту ваши образцы! – взорвался Ларри. – Если бы вы умели собирать нечто более существенное, чем микроскопические создания, это нам сейчас помогло бы выжить.

– Не представляю, что нам дальше делать, – сказала мать. – Сегодня на завтрак мы съели по кусочку хлеба, и больше у нас ничего не осталось.

– Матер не умрет, – с нежностью промолвил Макс. – Езли понадобится, я зовершу замоубийство, и вы меня зъедите.

Она несколько оторопела от такого щедрого предложения:

– Макс, вы очень добры, но я очень надеюсь, что до этого не дойдет.

И в эту самую минуту Спиро, дежуривший на носу «бензины», издал такой бычий рев, что, кажется, содрогнулись скалы.

– Сюда! Сюда! – кричал он по-гречески. – Давай сюда!

До того зычным был голос, вырывавшийся из мощной грудной клетки, да еще усиленный горным эхом, что рыбак в лодке его услышал и развернулся в нашу сторону. Мы все перебежали на нос и вовсю замахали руками. Рыбак заглушил мотор, а Спиро снова прокричал ему:

– Давай сюда! Давай сюда!

– Кто, я? – удивился мужчина.

– Ты, кто ж еще!

– Вы просите меня подплыть к вам? – Мужчина желал полной ясности.

Спиро призвал на помощь Спиридона и других святых.

– ТЕБЯ! – проревел он. – Или там есть еще кто-то?

Рыбак на всякий случай поглядел вокруг.

– Никого, – ответил он.

– Вот ты мне и нужен!

– Зачем? – заинтересовался мужчина.

– Подойдешь ближе – узнаешь, – рявкнул Спиро и тихо выругался: – Идиот!

– Ладно, – сказал мужчина.

Он снова завел мотор и зигзагами направился в нашу сторону.

– Слава богу, – дрожащим голосом выговорила мать. – Слава богу.

Должен сказать, что в эту минуту все мы испытывали такие же чувства. Маленькая моторка, метра четыре в длину, подплыла ближе, мужчина заглушил мотор, и лодка тихо ткнулась в наш борт. Мужчина был смуглый, как фундук, с черно-синими глазищами и вьющейся копной волос. С первой минуты стало ясно: если он и не идиот, то близко к этому.

Он заискивающе улыбнулся нашей честной компании:

– Kalimera!

С несказанным облегчением мы тоже сказали kalimera.