Проклятое сердце

Отец…

Интересно, что, если я наотрез откажусь выходить замуж? Вероятно, он схватится за сердце и лишится чувств от шока.

Живые изгороди из ежевики сменились низкими каменными стенами, позади которых раскинулись пастбища. Мне помахали путники, мимо которых я проскакала, но никто из нас не остановился, чтобы обмолвиться словом. Темные тучи на горизонте становились все ближе и ближе, подбираясь к маленькому городку на возвышенности, откуда был прекрасно виден порт, заполненный торговыми судами.

А может быть, просто уплыть из города? Что, если я прямо сейчас отправлюсь на причал и отдам все свои сбережения, чтобы меня взяли на борт? Эта безумная мысль впервые посетила меня несколько лет назад, когда я познакомилась с красавчиком-моряком.

Мы вместе строили планы. Глупые, наивные планы.

Планы, которым не суждено было сбыться, потому что однажды вечером он уплыл без меня.

Я промчалась мимо вывески «Добро пожаловать в Грейстоун». Наш городок абсолютно лишен всяких красок, не считая цветущих нарциссов, высаженных вокруг центральной площади.

Оштукатуренные здания, мощеные улицы и известняковый собор – все такое серое и унылое. Даже покачивающиеся на ветру вывески магазинов никто не обновлял, что уж говорить о витринах.

Я привязала лошадь около мастерской модистки и пробралась сквозь оживленную толпу знати и простых людей к городскому рынку. Наверное, мне стоило бы строить глазки проходящим мимо мужчинам, чтобы привлечь их внимание, но вместо этого я сверлила их взглядом.

Никто никогда не указывал мужчине, когда ему пора жениться. Статус холостяка не вызывал общественного неодобрения. И даже больше: к такому мужчине относились с уважением и почетом. Мужчина может переспать хоть со всеми женщинами в городе и все равно считаться завидной партией, если у него есть скромное состояние.

А если бы я осталась в комнате наедине с мужчиной, чтобы просто поболтать, и об этом стало кому-то известно, я бы не смогла избежать позора.

Это так чертовски несправедливо!

Обогнув огромную лужу, я направилась к лавке мадам Меранды на противоположной стороне площади, – единственному зданию в Грейстоуне, принадлежащему женщине.

Когда она пять лет назад открыла ателье, местные обходили его стороной, пока не стало ясно, что ни одна другая портниха в городе ей и в подметки не годится. В итоге все сливки грейстоунского общества сменили гнев на милость. Меранда могла за несколько дней сшить наряд, на который у других уйдет две недели.