Проклятое сердце

 – Он повернул голову к жеребцу так, что теперь они стояли нос к носу. – Передай ему, чтобы обратил свой взор на кого-то другого.

Глаза лошади вспыхнули насыщенным золотисто-желтым светом. В них явно светилось понимание. Как будто конь понял предупреждение Патрика. А затем я увидела, как он исчез.

Совсем как Риан.

Либо жеребец обладал магией, либо… Патрик.

Я знала Патрика без малого всю свою жизнь. Если бы он обладал магией, я бы почувствовала это, заметила… Или нет?

Седые пряди торчали из-под его темной шерстяной кепочки.

Патрик был человеком, как я.

А затем его добрые светло-голубые глаза, такие знакомые и родные, засветились в вечерних сумерках.

– Патрик?

Этого не может быть. Я ведь знала его. Знала Патрика всю свою сознательную жизнь.

Я отшатнулась назад и споткнулась о камень.

Мир закружился перед глазами.

Вспышка боли.

И все погрузилось во тьму.

Теплый, успокаивающий запах ромашки напомнил мне о беззаботном детстве, когда мы с Кейлин играли в догонялки в саду. Я невольно улыбнулась, вспоминая те счастливые времена. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на потертом диванчике в крошечном домике Патрика.

В последний раз, лет шесть назад, когда я была здесь, домик казался мне гораздо больше. Односпальная кровать в углу была застелена потрепанным стеганым одеялом, а перед камином стояли два потертых мягких кресла.

Жена Патрика умерла примерно в то же время, когда не стало нашей с Кейлин мамы. Я забыла, как она выглядит, но зато помнила, что она всегда угощала нас ромашковым чаем.

Патрик гремел кастрюлями и сковородками в части дома, которая служила кухней. Шкафчики с посудой криво висели над сухой раковиной. Из котелка над огнем поднимался пар и исчезал в дымоходе.

Патрик оглянулся через плечо. В скрюченных руках он держал треснутую чашку с ароматным травяным чаем.

– Вот.

Его шерстяная кепка висела на спинке одного из двух стульев, стоящих вокруг небольшого деревянного столика.

Редеющие седые волосы едва прикрывали заостренные кончики ушей.

И тут я вспомнила его глаза.

– Вы не человек, – выдавила я, не в силах пошевелиться.

Он улыбался своей неизменной, доброй улыбкой. И точно так же хрипло усмехнулся. Патрик сунул чашку мне в руки, и я невольно вцепилась в нее, чтобы не пролить горячий чай себе на колени.