Кино и прочее

– Одолел нас татарин!!! Пала дружина рязанская!!!

Гонец взмахнул руками и свалился с коня. К нему подбежали, принялись поднимать, но тотчас опустили обратно на снег и стали креститься:

– Отошел христовый!

Вадим Данилович сбежал со стены и вгляделся в залитое кровью, покрытое глубокими ранами лицо гонца. Из его груди торчало несколько обломанных стрел, на бедре зияла почерневшая рана.

– Не могу признать,– наконец прошептал воевода Он посмотрел на сгрудившихся возле убитого рязанцев и выкрикнул:– Бейте в набат! Собирайте ополчение! Смертный час наш пришел…

Когда орда подошла к городу, гребни городских стен и валов уже чернели от защитников-ополченцев.

Бату-хан смотрел на крепкие стены древней Рязани, на пологие валы, покрытые слоем льда.

– Без стенобитных машин и лестниц город не взять,– заметил Субудай-богадур.

Бату-хан посмотрел на него. По узким бесстрастным глазам невозможно было догадаться о чем правитель думает.

– Я приказал ловить урусутов,– тем временем говорил Субудай-богадур.– Они сделают лестницы и первыми пойдут на штурм города.

– Я хочу, чтобы Рязань обстреляли из камнеметных машин,– сказал Бату-хан.– Я хочу вселить ужас в сердца урусутов. Чтобы их князья, узнав о страшной гибели этого города, дрогнули и посылали навстречу орде седобородых старцев с дарами. Завтра мы камня на камне от города не оставим.

– Да будет так!– Субудай-богадур склонился перед Бату-ханом.

– Заставь урусутов делать лестницы, а нукеры пусть пьют и готовятся к завтрашней великой битве. Их ждет богатая добыча. Завтра они отдохнут на женских пупах.

– Да будет так,– Субудай-богадур снова склонился перед Бату-ханом.

– Позови ко мне коназа Глеба,– Бату-хан вновь воззрился на стены Рязани.

Вскоре к нему подвели высокого, сухопарого, не старого еще человека. Это был князь Глеб Владимирович за вероломство и братоубийство много лет назад изгнанный рязанским вече из города.

– Скачи к городским воротам и передай мою волю непокорным жителям Рязани,– приказал ему Бату-хан.

– Мне туда нельзя!– прохрипел князь, со злобой глядя на монгола. Глаза у него были как у загнанного в угол волка.– Рязанцы меня убьют!

– Коназ, твоя жизнь давно висит на волоске. Я его перережу или урусуты, ты все равно умрешь.

– Да, великий хан,– опустил глаза князь Глеб.

Он попятился, не сводя взгляд с меча Батыя, и через мгновение исчез в толпе нукеров.