Кино и прочее

Он завтра с утра отправляется к хану Батыге…

– На смерть сына посылаешь, Юрий Ингваревич,– Евпатий поднялся с лавки.– Мунгалы сраму не имут, слов мира не понимают. Зарежут они послов…

– Никто этого не ведает, кроме Господа нашего Вседержителя!– резко оборвал его князь.– А тебя, Евпатий Данилович, посылаю к князю Михаилу Черниговскому. Убеди его встать рядом с полками рязанскими за землю русскую. Ежели мы врозь биться будем, не выстоять нам против орды. Тебя, Евпатия-удальца, во всех пределах знают.

– Все сделаю, как прикажешь, Юрий Ингваревич!– Евпатий поклонился в ответ.

– Наутро же собирай спутников, и отправляйтесь с богом!– кивнул князь.

Вскоре в княжеской гриднице гостей набралось столь много, что за столом яблоку негде было упасть.

– Народный сполох поднимать надо,– говорил воевода.– Ополчение вооружим, а это худо ли – тысяч двадцать копейщиков. Плохо ли хорошо, но мужики наши и нож охотничий, и рогатину и топор в руках держать умеют. А как рязанцы врукопашную бьются ворогам ведомо. Может и хан Батыга прознает о том…

– Топоры топорами,– задумчиво заметил один из бояр.– А все же Батыгу нелишне умаслить. Рязани такой враг ни к чему, а в друзьях можно походить.

– Ты подумал, чего плетешь!– ополчился на него княжий племянник Всеволод Владимирович.– Когда это русичи с ворогами якшались? Бить их надо и гнать с земли русской!

– Тебе, Всеволод Владимирович, хмельной мед в голову ударил,– ответил боярин.– Князь Евпатия посылает в Чернигов. А я уже сей час знаю, что князь черниговский отвернется от нас. Ему только на руку, ежели Батыга Рязань по камушку разнесет.

– Ты за князей то не говори!– взъярился Всеволод Владимирович, хватаясь за меч.

– Угомонитесь!– остановил их Юрий Ингваревич.– Так мы друг друга прежде татар перережем! Долго мы, други, рядили. Но так тому и быть! Полки рязанские остаются за стенами. А там, как Господь рассудит. Каждый боярин и купец снаряжает в бой по две дюжины ополченцев.