Кино и прочее

– Это киевские князья,– объяснял толмач монгольскому полководцу.– А вот этот и есть Мстислав Романович.

Субудай-богадур без любопытства посмотрел на киевского князя и произнес:

– Многие еще живы, заберите их, я накажу урусов за упрямство…– и спросил нукера:– Были вести от Джебе?

– Джебе-нойон преследует Мастисляба Удалого,– ответил тот.

– Посмотрим, принесет он его золотой шлем или нет?– усмехнулся Субудай-богадур и посмотрел вслед откатившейся сече.

А сборный полк, в котором ехали бояре Булатовы был на расстоянии двух переходов от Калки.

Солнце село за горизонт, в травах звенели птахи. Далеко впереди словно ворочалась гроза. Пока ратники были на марше, они ее не слышали.

– А ведь это битва идет,– неожиданно сказал Алеша Попович.– Други, не время разводить костры! Русские люди гибнут!

И словно подтверждая его слова, выскочили из степи всадники.

Ратники приготовились дать отпор, но оказалось, что это бегут половцы.

– Что с русскими князьями?!– крикнул им вслед Попович.

– Убиты все!– отозвались половцы.– А татар в степи видимо невидимо. Спасайтесь! Спасайтесь!!!

– Вот и все,– прошептал Попович.

Все что теснилось в сердце русского богатыря, все тягостные предчувствия оборотились явью. Он сердцем чуял, что из этого похода не вернется. И пронеслась перед его глазами стремительная вереница ярких картин: ликующий ростовский народ возле ворот города; жена его красавица – Варварушка с сынишкой на руках; старик-отец – мощный и кряжистый как дуб, державший заставу на Диком поле еще с Ильей Муромцем.

И навернулась на глаза богатыря нечаянная слеза, а лицо словно закаменело. Алеша Попович вскочил на гнедого и выкрикнул оглушительно на всю степь:

– Вот и подошел наш смертный час! Подошел час земли русской! Час нашей славы!!! Вперед, русичи!!!

И пустил коня во весь опор.

Витязи вслед за ним оседлали коней, и по ночной степи разнесся гулкий топот русской конницы.

Забрезжила кровавая заря. Нукеры Джебе-нойона со смехом вскакивали на отдохнувших за ночь лошадок. Всадникам вновь предстояла вчерашняя потеха – ловить по степи разбежавшихся урусутов и кипчаков.

Джебе-нойон сумрачно наблюдал за сборами воинов, он снова напоминал языческого идола, вытесанного из окаменевшего от времени, потемневшего дерева.

Внезапно его конь насторожился. Джебе-нойон прислушался и отпустил повод.