Лотос

– Но не когда ограбление моего дома в самом разгаре!

Одна из его бровей недоуменно выгибается.

– О чем ты говоришь?

Забрав крест назад, я бросаю его на диван и встряхиваю руки, как будто пытаюсь избавиться от мурашек. Затем глубоко вдыхаю.

– Я услышала шум. Сначала я подумала, что моя кошка что-то опрокинула, но она была со мной в спальне. Значит, не иначе человек в маске прячется за моим фикусом, чтобы надругаться надо мной.

Мы оба бросаем взгляд на фикус и вздыхаем, так как там пусто.

– Вероятно, это просто был я, – решает Гейб. – Ты ведешь себя как параноик.

– Попробуй быть женщиной, которая живет в одиночестве после трех месяцев преследования.

Он поднимает руки вверх.

– Прости. Ты права. – Гейб неторопливо подходит к дивану и плюхается на него, закидывая руки на спинку. Его темно-зеленые глаза поднимаются на меня, когда он наклоняет голову вправо. – У нас так и не было этого «Всегда солнечно» марафона.

Пожав плечами, я осторожно подхожу к нему, все еще на взводе.

– Твой брат, буквально воскресший из мертвых, немного отвлек нас, – говорю я, садясь рядом с ним и прочищая горло. – Кроме того, ты сейчас очень занят.

Гейб стонет и поднимает три пальца, а после начинает загибать по одному, будто ведя отсчет до чего-то.

– Ну знаешь, трахаешься с моей сестрой и все такое.

– И вот оно, – заключает он, драматично указывая на меня указательным пальцем.

Улыбка сползает с лица, и я качаю головой, подтягивая колени к груди.

– Неважно. Я не возражаю. Хотя бы кто-то действует.

– Что случилось с Милтоном?

– То и случилось, что его зовут Милтон, – отвечаю я. – Кажется, родители его сильно ненавидели, раз дали такое имя.

Смех вырывается из моего друга, когда он вытягивает ноги.

– Туше.

– В любом случае, я не заинтересована в отношениях. Ты знаешь меня – я независимая неряха.

– Это все те пошлые книжки, которые ты читаешь. Твои стандарты слишком высоки.

Я усмехаюсь, тянусь к пульту и включаю «Нетфликс».

А все, что получаю я, – это сталкеры и парни по имени Милтон.

Ну что ж. Я совершенно не против того, чтобы жить в своем вымышленном мире и однажды умереть сумасшедшей кошатницей.