Железное сердце

Принцесса думала, что оторвалась от остальных охотников и никто не видел всего этого, но она ошибалась – ее видел я. Я скакал за ней след в след и подоспел к оврагу как раз вовремя, но ничем не выдал своего присутствия. Мне не раз случалось охотиться для королевы, и не всегда моей добычей бывали волки.

Я видел, как принцесса стоит, уткнувшись лицом во взмыленную шею своей лошадки. Видел, как поникли под гнетом тяжелой усталости ее плечи. Видел, как она прижимала ладонь к груди, словно старалась унять боль под ребрами.

Дорого обошлась ей эта шарада. Но еще дороже она обойдется всем нам потом.

Вдалеке застучали копыта. Эхо донесло крики «Ату!». Когда королева, принц Хаакон и другие охотники подъехали к принцессе, та уже стояла, гордо расправив плечи; от усталости как будто не осталось и следа.

– Боюсь, сегодняшняя забава окончена, матушка, – с притворным сожалением сказала принцесса, кивая в сторону обрыва. – Волк выбрал скорую смерть.

Королева подъехала к краю и хмуро глянула вниз.

– Какая жалость, – сказала она, – у нас украли добычу.

Она обвела глазами сначала свору, потом кусты. Вдруг ее взгляд стал особенно острым. Принцесса не заметила этого, садясь в седло, но я видел, что именно привлекло внимание королевы. На шиповнике, недалеко от земли, повис клочок меха. Серого. Как у волка.

Лицо королевы помрачнело.

– Егерь, труби конец охоты, мы возвращаемся! – скомандовала она.

Я задул в рог. Гончие королевы повернулись и двинулись в обратный путь, продолжая обнюхивать землю.

Когда в лесу все стихло, на поляне, где только что разыгралась шарада со спасением волка, раздался другой звук – жесткий, свистящий, похожий на шелест шелковых юбок. Подняв голову, я увидел иссиня-черную ворону – она сорвалась с ветки.

Хрипло каркнув, ворона полетела вглубь Темного Леса.

Этот звук я помню и сейчас, хотя с того дня прошли уже века.

Птица словно предостерегала.

Или предвещала дурное.

А может, смеялась.

Глава 2

Поводья были в крови.

Софи заметила это, когда передавала их конюху.

Она взглянула на свои ладони. На каждой отпечатались четыре ровные полумесяца, оставленные ее собственными ногтями. Ей было страшно, когда она галопом неслась через лес. Лошадь была стремительной и нервной, приходилось напрягать все силы, чтобы подчинить животное своей воле.