Железное сердце

Я видел его во взгляде принцессы, где он колыхался, точно трехдневный утопленник, поднявшийся из речных глубин.

И вдруг волк, оскалившись, бросился на лошадей. Лошадка принцессы заржала и вскинулась на дыбы, но всадница удержалась в седле. Скакун королевы расширил ноздри, прижал уши, но не двинулся с места, зато сама королева соскочила на землю.

И стала обходить свору кругом, кричать на собак, науськивать их на волка. Собаки лаяли, пуская слюну, и хватали зверя за ляжки. Он огрызался, но ведь он был один против целой своры.

Собаки тоже это знали и потому становились все смелее. Только одна из них, маленькая и хрупкая, держалась поодаль.

Королева заметила это; ее глаза потемнели.

– Дерись, трусиха! – закричала она.

Но собака, поджав хвост, отбежала подальше. Разъяренная королева выхватила у егеря хлыст и кинулась за ней.

– Ваше величество! Волк уходит!

Это был принц Хаакон. Он только что подъехал к охотникам. Королева отшвырнула хлыст и бросилась к коню, но пока она садилась в седло, собаки – и принцесса с ними – уже скрылись из виду, снова пустившись за добычей.

Целую милю – такой сложный и долгий путь! – принцесса скакала за волком, пока наконец дорогу им не перерезал глубокий овраг. К счастью, ей удалось остановить лошадь в нескольких ярдах от края, но волк добежал до самого обрыва. Увидев, как круто уходит вниз земля, он попытался сдать назад, но слева на него насели собаки. Справа, от края обрыва до леса, тянулась настоящая стена из шиповника, высотой не меньше десяти футов.

Зверь заметался на краю оврага, собираясь с силами, чтобы перескочить на ту сторону, но потом понял, что ничего не выйдет. Тогда, опустив голову и подняв плечи, он развернулся к псам, готовясь дать им последний бой.

Принцесса подъехала к зверю так близко, что разглядела полоску светлой шерсти на горле и рваное ухо. Волк поднял голову, и она увидела страх в его серебристых глазах. Тогда принцесса соскочила с седла, ринулась в гущу зашедшихся лаем собак, принялась хватать их за ошейники, оттаскивать прочь, топать на них, кричать, пока между ними и добычей не образовалось свободное пространство.

– Прочь отсюда! Уходи! – крикнула она волку.

Тот уже разглядел небольшой просвет в стене шиповника. Длинные шипы крючьями впивались в шкуру зверя, рвали уши, расцарапывали в кровь морду, но он все же пролез под беспощадными кустами и скрылся. Собаки полезли было за ним, но их морды оказались нежнее, а шкуры тоньше; они отступились.