Дикая роза

– А дверь там открыта? Штука-то тяжелая, сами знаете. Как сгрузим с телеги, хорошо бы прямо до места донести.

– Дверь здесь всегда открыта. Местный священник ее не закрывает. – Шейми спрыгнул с телеги, взбежал по ступенькам крыльца, открыл дверь и крикнул: – Привет! Есть тут кто-нибудь? Преподобный Уилкотт? Дженни? – Ответа не было, и Шейми зашел внутрь и снова позвал: – Есть тут кто-нибудь?

Послышались шаги, и в передней церкви появилась очень симпатичная молодая женщина в блузке цвета слоновой кости и бежевой юбке.

– Шейми Финнеган? Неужели вы? – удивилась она.

– Здравствуйте, Дженни. Рад, что вас застал.

– А где же мне еще быть? Только что закончила заниматься с детьми и теперь прибирала за ними.

– Я так и надеялся.

Надежда была здесь ни при чем. По субботам Дженни всегда давала уроки, и Шейми знал, что непременно ее застанет.

Дверь церкви открылась.

– Извиняйте, миссус, куда вам плиту нести? – спросил Робби.

Они с помощником втащили плиту внутрь и оба кряхтели, напрягаясь от тяжелой ноши.

– Какую плиту? – не поняла Дженни.

– Я привез вам новую плиту. Взамен старой, – сказал Шейми. – Вы говорили, что она почти не греет. И детишки, как помню, тогда изрядно мерзли.

– Мне даже не верится, – растерялась Дженни.

– Ничего особенного. Просто решил вам помочь.

По большей части Шейми говорил правду, однако главной причиной было желание снова увидеть Дженни. Очень сильное желание. Шейми не переставал думать о Дженни с тех самых пор, как неделю назад простился с ней.

– У меня нет слов. Спасибо. Огромное вам спасибо, – сказала Дженни, явно растроганная его подарком.

– Эй, миссус! – простонал Робби. – Приберегите ваши спасибочки на потом. Куда нести эту махину?

– Простите! – спохватилась Дженни.

Она провела развозчиков в небольшую ризницу, служившую ей классной комнатой. Мужчины шумно опустили плиту на пол и некоторое время стояли согнувшись, руки на коленях, восстанавливая дыхание.

– Старая плита хорошо грела? – отдышавшись, спросил Робби.

– Очень плохо. Сегодня мне не удалось ее растопить. Сколько ни билась, никаких результатов. По-моему, там жаровая труба сломалась.

– Можем забрать, если не возражаете.