Ной

– Давай мы с тобой устроимся здесь на ночлег, – приняла решение Анна, – тем более, что темно, и мы толком не знаем, куда идти. Не дай Бог, опять на этих извергов набредём! А утром мы проснёмся и потихоньку двинемся дальше. Вот увидишь, всё будет хорошо.

Последние слова Анна проговорила уже себе. Девочка, уютно свернувшись калачиком, спала, неловко притулившись спиной к сосне, под которой они устроились передохнуть.

– Ничего, ничего, Саррочка, – шептала хотя и спасённая, но все ещё еле живая женщина спящей малышке, – вот увидишь, всё будет очень хорошо, всё будет здорово.

Мы с тобой, знаешь, как заживём потом!

Как они заживут потом, Анна и сама толком не успела понять. Целебная дрёма, окутав своим мягким одеялом, закрыла её глаза, подарив живого весёлого Рафу, маленького Монечку и всё остальное, что ей принадлежало по праву, но было отнято, разрушено и испоганено в одночасье.

Глава четвёртая. Михаил.

Если кто-то по своей наивности или просто по незнанию полагает, что жизнь кота протекает гладко и безоблачно, тот глубоко ошибается.

Котёнок Серафим, к примеру, был уверен, что его существование наполнено постоянным преследованием и непрерывной борьбой. Ну, вот хотя бы сегодня. Жалко разве было Савельевне немножко сметанки для крохотного ласкового животного?! У неё ведь целая плошка на столе стояла. И всего-то он лизнул один, ну, может быть, два разочка с самого краюшка. И что? Стоило ли так громко кричать и размахивать тряпкой? Он бы и сам ушёл. Лизнул бы ещё чуток и ушёл. А она! Из хаты выгнала. Сиди теперь на крылечке и мёрзни. Так и совсем замерзнуть можно.

Серафим жалобно мяукнул. Самым обидным было то, что никто на его призыв не отозвался, за исключением, пожалуй, дворового пса Тишки. А тот-то прямо встрепенулся! И, низко принюхиваясь, торопливо направился в сторону несчастного изгнанника.

«Ну, нет! – храбро решил котёнок. – Живым не дамся! Не на того напали!» – и стремглав вскарабкался на стоящее рядом с крыльцом дерево.

«Не очень-то мне было и надо», – лениво протявкал Тишка пару раз под деревом и потерял всякий интерес к Серафиму.

«Ага, не возьмёшь! – торжествующе мяукнул котёнок, сидя на ветке. – Я такой, я могу залезть так высоко, что тебе, псина, до меня никогда не дотянуться!»

Серафим ещё раз победоносно взглянул на своего врага с высоты, как вдруг с ужасом осознал, что слезть с этого чёртового дерева он, увы, никогда не сможет.

«Мяу! – рыдало несчастное животное.