Тень и искры

Хотя это часто делалось по ее же приказу.

Я твердила себе, что не нужно отвечать. В этом нет никакого смысла. Но я редко следовала голосу разума.

– Я способна только на то, чего от меня ожидают.

– И тем не менее ты подвела в том, чего от тебя ожидали, – тихо возразила она. – В то время как наш народ продолжает голодать и умирать.

Мой затылок покалывало. Я заставила себя понизить голос.

– Вы печетесь о народе?

Королева несколько секунд молча наблюдала за портнихой.

– Я только о народе и думаю.

У меня вырвался негромкий смешок. Королева перевела взгляд на меня, но вряд ли меня видела.

– Что смешного? – спросила она.

– Ты, – прошептала я, и у нее дернулся правый глаз. – Если тебя беспокоит, что народ голодает, тогда почему бы не взять монеты, потраченные на очередное платье, и не отдать тем, кто нуждается?

Она застыла.

– Мне бы не понадобилось поддерживать видимость благополучия и тратить деньги на очередное платье, если бы ты не провалилась, исполняя свой долг.

Ее слова падали на меня, как острые булавки, торчащие из клубка, который Андреа положила на ближайший столик.

– А вместо этого королевства, которые когда-то умоляли о союзе с Ласанией, называют меня королевой-попрошайкой. – Мама устремила на меня взгляд. – Так что, пожалуйста, слоняйся в каком-нибудь другом месте этого огромного замка.

– Может, я должна отправиться в лес и блуждать там вместе с призраками, – вымолвила я.

Королева Каллиф сжала губы так, что они побелели.

– Если хочешь.

Безразличие ее тона и абсолютное пренебрежение подействовали сильнее, чем если бы она отвесила мне пощечину. Глаза защипало от гнева, который укоренился глубоко внутри и был причиной, почему я перестала сдерживать себя. Я не всегда была такой. Лучшую часть жизни я провела, делая то, что мне говорили, и редко отказывалась исполнить просьбу или приказ. Я была тихоней, бесшумно бродила по коридорам Вэйфейр, занятая тем, чтобы привлечь внимание и, возможно, снискать расположение королевы.

Может, это и есть ответ на вопрос, который задал тот проклятый бог. Почему я с такой готовностью устремляюсь к смерти.

– Знаешь, если умолять о союзе – для тебя такое унижение, ты всегда можешь сделать то же, что и Золотой король, – заметила я, стараясь говорить чуть громче.