Прежде чем ты меня убьёшь

Удивительно, но я не почувствовала даже, что дровосек был напряжён.

– Что ты такое? – не выдержала, спросив.

Мужчина сжал меня немного сильнее, создавая неприятные ощущения.

– Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, – двузначно ответил он. – Тем более, неправильные.

Я закрыла глаза, стараясь отгородить себя хотя бы визуально от его присутствия.

– А какие правильные?

– Ты полуглухая или отупела? Я тебе только что сказал про отсутствия у тебя прав.

Я выдохнула.

– Хорошо, задам тогда риторический вопрос: “Почему вы со мной так обращаетесь?”, который вы можете просто прокомментировать, зная, что вы не можете не оставить последнее слово за собой.

Он хмыкнул.

– Пусть риторический вопрос остаётся таковым и дальше.

Я поджала губы, понимая, что его очень сложно обыграть.

– Да, я сбежала 2 раза, – начала издалека. – Но я же Вам ничего не сделала. Я просто неудачно поиграла с подругой в монетку. И я должна была, как проигравшая, переждать ночь в лесу…

– Заткнись, – потребовал мужчина, слегка потрепав меня.

Я закусила губу, понимая, что в голове крутились только вопросы, которые, видимо, останутся без ответа или того хуже.

Дальше наш путь был полностью обличен в молчание. Когда показалась знакомая опушка, я хотела завыть.

Закинув меня на диван, а Дона – привязав к стулу, мужчина побил его по щекам.

– Просыпайся уже, блять, – жестко сказал. – Время предсмертной речи.

Я нахмурилась, садясь поближе.

Дон явно с трудом приходил в себя. Дровосек, тем временем, достал спички из кармана, зажигая огонь и устремляя взгляд на меня.

– Я пере… переоденусь, – судорожно сказала я, обматывая себя одеялом под формой Дона, пусть и которое было в его крови, а затем – снимая через верх одежду военного.

Мужчина, не разрывая зрительного контакта со мной, поднёс огонь к его одежде, вернее, моей. Я невольно задержала дыхание, видя, что военный ещё даже не оклемался.

– Туши сама – предложил он, отойдя на один метр.

Я, облизав губы, подбежала и начала сбивать огонь формой мужчины, надеясь, что у меня всё получится.

Дон всё равно не просыпался, даже когда горел сам.

– Всё, достаточно – сказал дровосек, отбирая у меня форму и, оставив перекинувшийся огонь на ней, отбросил на пол.

Я надеялась, что он не настолько сумасшедший, чтобы спалить свой же дом, ведь пол был полностью деревянным.