Прежде чем ты меня убьёшь

Он неожиданно приухмыльнулся.

– В этом мире, где ты сейчас находишься, деньги ничего не решают, пора бы тебе привыкнуть, – сказал, убирая со стола лишнее. – Мотай себе на ус, что говорю, может, хоть ты выживешь.

Я напряглась, явно не зная, что в таких ситуациях нужно говорить, но при этом стараясь не нарываться лишний раз на конфликты.

– Спасибо… за совет, – все же поблагодарила на всякий случай, садясь наиболее отдаленный от него стул. – Если не деньги, то что всё решает?

Дровосек посмотрел на меня странным взглядом.

Мужчина не ответил, натолкнув меня на мысль, что он делает это всякий раз, когда я спрашиваю что-то глупое.

Посмотрев на еду, я отметила, что выглядело все… жутко, даже мой животный голод был не настолько таковым, чтобы я съела это, но, кинув взгляд на хозяина помещения, поняла, что его лучше и вправду не злить.

Ведь он всё-таки намекнул, что я еще проживу, а это значит, что я смогу попытаться спастись… как-то.

Пока у меня не было плана, поэтому я решила притвориться слишком уж слабой, дабы, делая вид, что я сплю, мысленно продумать свои дальнейшие ходы.

Вернее, хотя бы накинуть возможные развития сценариев.

Постаравшись себя ободрить тем, что это хотя бы не мясо человека, я продолжала есть, надеясь, что оно не отравлено или в нечто подобном ключе.

Потому что сам он это не ел.

Также я отметила, что дровосек время от времени смотрит на меня, что вынуждало следить меня за своей мимикой лица.

– Я могу прийти нескоро, – вдруг сказал он, заставив меня снова напрячься, – поэтому ты тем более не выходишь за пределы дома, не ищешь ничего в подвале и не пытаешься сбежать. Сама теперь знаешь, что от меня невозможно спрятаться, да и местность ты явно не знаешь.

Я помолчала, не зная, спрашивать или нет.

– Но… раз я буду вынуждена жить здесь быть ещё полдня… могу ли я узнать… все эти легенды про убийства и пропажу людей… это правда? В этом лесу и вправду есть… что-то, убивающее других?

Мужчина какое-то время изучал меня взглядом.

– Увидишь всё потом сама… если раньше в ящик не сыграешь.

Больше он ничего не сказал, оставляя меня наедине с грязной посудой. Помыв почти без труда её, кроме незначительных болей в теле, я решила подумать о том, что делать теперь.