Она принадлежит мне

– Легко сказать, – я разозлилась. – я нахожусь бог знает где с незнакомцем! И я совершенно не помню, что со мной случилось!

– Тогда, милая, продолжай зацикливаться на прошлом или на том, чего ты не знаешь. Надо акцентировать внимание на настоящем и будущем. Тебе нужно взять свою жизнь под контроль.

Я угрюмо усмехнулась.

– Да я даже не знаю, кто я такая! И дело далеко не в потери памяти! – кричу я в разочаровании и чувствую как слезы наворачиваются на мои глаза.

– Это не значит, что ты не можешь начать всё сначала.

Вдруг это знак? Ты можешь создать для себя новую личность, новую жизнь. Просто нужно быть готовым приложить усилия.

Как же мне хочется закончить этот чёртов разговор.

– Хорошо, а каков твой план? – в этот раз его голос уже менее строг.

– Мой план – просто выжить, проживать каждый день, не сходя с ума! Знаешь сейчас и это не даётся.

Голос Айзека становится тверже, а его взгляд жестче:

– Перестань жаловаться, – говорит он, повышая голос.

 – Ты можешь начать хотя бы с поиска ответов, – попытками собрать воедино свое прошлое. Но самое главное, тебе нужно начать заботиться о себе, физически и морально. Ты не можешь продолжать так жить.

Его слова обрушиваются на меня, как тонна кирпичей, и я чувствую, что тону в них, опускаясь на дно.

– А что потом? – спрашиваю я, мой голос едва громче шепота. – Что, если я не смогу найти ответы? Что, если я застряну здесь навсегда?

– Тогда ты навсегда застрянешь в этом пустом состоянии, – говорит он по-прежнему твердым, но не резким тоном.

 – Это то, чего ты хочешь?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но его внезапное прикосновение посылает по мне электрический разряд. Его пальцы хватают меня за подбородок и поднимают моё лицо, чтобы я встретилась с ним взглядом.

– Смотри на меня, когда я говорю с тобой, – приказывает он низким и хрипловатым голосом. – Ты этого хочешь?

Я качаю головой:

– Нет, – шепчу я.

– Тогда возьми себя в руки, – говорит он, нежно сжимая мою руку. – Ты не одна здесь. Мы разберемся с этим вместе.

Его дальнейшее действие оставляет меня обескураженной.

Айзек заключил меня в объятия.

Сначала я не решалась принять его объятия. Мысль о том, что я могу быть уязвимой перед кем-то другим, была невыносима. Но по мере того, как он прижимал меня крепче, не давая двигаться, я чувствовала, как мое сопротивление медленно тает.