Вместе поневоле

Джейсон прищурился, его волевой подбородок был напряжен – Кара понимала, что дорога становится действительно опасной. За окном вихри снега кружились все ожесточеннее.

Несколько минут спустя внедорожник затормозил у бревенчатого домика под старым вязом.

– Что мы здесь делаем?

– Переждем снегопад. Дальше ехать слишком рискованно.

– В этой глуши?

– Эй, это тебе не какие-нибудь джунгли. Тут тепло и безопасно. Ты должна мне доверять.

Чем она так прогневала судьбу?

– Я не могу остаться ночевать здесь, с тобой, – запротестовала Кара.

Джейсон вздохнул, давая понять, что он такая же жертва обстоятельств, как и она.

– Ты что же, боишься?

– Не льсти себе, – парировала Кара. Она нахмурилась, рассматривая домик. Быть с ним тут, как в ловушке, еще опаснее, чем скатываться по скользкой обочине в овраг. Их двоих связывало слишком многое, и она ненавидела себя за тот отклик, что он до сих пор по какой-то неясной причине вызывал в ее душе. – Мы так и вломимся без приглашения?

– Это теперь мой дом.

Кара посмотрела сквозь белую пелену повнимательнее: крытое крыльцо, на нем – два плетеных кресла-качалки, и улыбнулась, вспоминая запах домашнего печенья с шоколадной крошкой.

– Теперь вижу, да… Она была славной женщиной.

– Ты тоже ей очень нравилась.

На мгновение Каре показалось, что он тоже окунулся мыслями в прошлые времена, когда жизнь не была еще такой сложной.

– Я унаследовал это место и еще счет, до которого моему отцу не удалось добраться.

Но Кара не собиралась позволять ему с больной ногой работать в одиночку, она повернула ключ зажигания, заглушая мотор, и выскочила вслед за ним.

– Ты вообще когда-нибудь слушаешься?

– Только если сама хочу. А теперь облокотись на меня.

Он вздохнул и положил руку ей на плечо, все же не прижимаясь слишком близко. Кара старалась держать себя в руках, не давая желанию завладеть ее телом.

Они остановились на крыльце. Кара огляделась и заметила в углу только что срубленную ель, готовую к тому, чтобы ее украсили разноцветной мишурой. Она улыбнулась, вспоминая, как бабушка и дедушка возили ее на рождественскую ярмарку за таким же деревцем и как потом хвойный аромат еще долгое время разносился по всему дому.

– Завидую тебе.