Фантастический Калейдоскоп: Механическая осень

Они глотают первые слоги и коверкают слова, но склоняют и произносят их правильно, с правильными окончаниями, в правильном контексте. Понимаешь? Это не они, это мы за них говорим. Вернее, они каким-то образом выуживают это из нас. Может, несознательно воспринимают. Ты же не думаешь, что у них сам по себе за это время сформировался речевой аппарат – язык, связки, прочее?

Женщина помолчала.

– Я знаю, Лёш, – сказала она наконец. – Но они учатся.

– Чему?

– Быть людьми.

– А им хочется быть людьми? – спросил Храпнёв.

– Лёш, чего ты добиваешься? – спросила Дарья.

– Не знаю.

– Ты думаешь, что они опасны?

– Как всякое не пойми что.

Дарья, потянувшись, поцеловала его в шею.

– Так получилось, Лёш, – сказала она ему, как ребёнку. – Будущая колония погибла, даже не начавшись. Весь биоматериал, зародыши, биолаборатория… Мы хотели заселить этот мир людьми, но увы. Так бывает.

– И тут – это.

– Да, это, местная жизнь, которая неожиданно пошла с нами на своеобразный контакт.

– Что они вообще из себя представляют, ты видела?

– Нет.

– И я нет.

– Возможно, этой жизни хочется быть ребёнком.

– Да здравствует инфантилизм! Знаешь байку, которую страшный и ужасный Барабанов сейчас возводит в ранг религии?

Дарья качнула головой.

– Слушай, – Храпнёв приобнял её покрепче. – Тоже сказка в своём роде. Оказывается, всё началось с Вальковского. Женька так скучал по своей оставленной на Земле дочери, что вместо того, чтобы редактировать карту магнитных полей, излучал в окружающее пространство грусть, уныние и, собственно, образ пятилетней Вики.

– Ты серьёзно?

– Ни слова от себя!

– И тогда появилась Вика.

– Да, как реализация желания. Потом Вики, Анюты, Андрейки пошли просто косяком. Нас с Роговым, например, каждый день встречает девочка Лисс.

– Чья?

– В смысле, моя или Санина? Наверное, ничья. Просто образовалась, отрастила рыжие короткие волосы и ходит, выпрашивает леденцы.

– Почему Лисс?

Храпнёв пожал плечом.

– Как-то само придумалось. Ей подходит.

– Может, привезёшь её к нам?

– Привезу, если она захочет.

– Знаешь, – сказала Дарья, – я так и не могу понять, почему Женька покончил с собой. Почему не оставил никакой записки?

– А если причиной его смерти стала разница между Виками – земной и здешней? Если он понял, что здешняя Вика – эрзац, пустота?

– Я видела, как он с ней возился. Он не считал её пустотой.