Озеро света

Блестящая вершина оказалась вровень с землей: исчезла; и через мгновение не осталось ничего, кроме зияющей дыры там, где незадолго до этого стоял круглый металлический монстр. В дыре было жарко и темно, и из нее доносился постепенно стихающий гром....

Долгое время никто в землеройной машине не разговаривал – даже не пытался, – потому что, хотя грохот дезинтеграторов был приглушен, внутри, до ровного гула, разговор был почти невозможен. Все трое столпились довольно тесно в сферическом внутреннем отсеке управления.

Сью сидела на маленьком складном табурете рядом со склоненной, но отнюдь не подавленной фигурой профессора Дэвида Гиннесса, в то время как Куэйд сидел на проволочном ограждении гироскопа, который находился точно в центре пола.

Глубиномер показывал двести футов. Три человека уже онемели от вибрации; они почти не чувствовали никаких ощущений, кроме одного – большого веса, давящего внутрь. В отсеке было довольно прохладно, и воздух хорошо поддерживался благодаря автоматическим воздушным выпрямителям и изоляции, которые не пропускали тепло, возникающее при их прохождении.

Куэйд внимательно наблюдал за манипуляциями Гиннесса с элементами управления, когда его осенила мысль. Он сразу же встал и крикнул на ухо пожилому изобретателю:

– Попробуй ракеты! Я хочу быть уверен, что эта штука снова заработает!

Не говоря ни слова, Гиннесс отодвинул рычаг, управляющий дезинтеграторами, одновременно крутанув маленькое колесо на полную катушку. Глухой гул стих до шепота и сменился более резким грохотом, когда поток двигательных ракет под сферой был выпущен.

Тонкая стрелка на приборе задрожала, заплясала на цифре двести, затем поползла обратно к сто девяносто… сто шестьдесят … час сорок.... Глаза Куэйда охватывали все.

– Превосходно, Гиннесс! – крикнул он. – Теперь – вниз еще раз!

Ракеты медленно остановились, снова загудели дезинтеграторы. Шар быстро зарывался в теплую землю, вгрызаясь все ниже и ниже. На скорости десять миль в час он прокладывал путь в глубины, доселе недостижимые для человека, сметая камни, гравий и песок – все, что стояло на его пути.

Стрелка глубиномера поднялась до двух тысяч, затем неуклонно до трех и четырех. Так продолжалось почти полчаса.

По истечении этого времени, на глубине почти четырех миль, Куэйд с трудом поднялся на ноги и еще раз прокричал в ухо профессору.

– Сейчас мы должны быть близко к этому радию, – сказал он. – Я думаю…

Но его слова оборвались на полуслове.