Озеро света

Пока трое покинутых наблюдали, горячо надеясь, что Куэйд не сможет найти отверстие, левые бортовые ракеты выпустили копья огня, и они поняли, что он нашел способ маневрировать бурильщиком сбоку. Новое пламя соединилось с выхлопом главных труб в большой веерообразный хвост, такой яркий и пронизанный другими цветами, что их глаза не могли вынести этого зрелища, разве что сквозь слезы. Бурильщик дернулся вправо, но все еще не мог найти отверстие. Затем пламя на мгновение ослабло, и бурильщик опустился вниз, чтобы мгновение спустя снова подняться.

Его подъем был таким трудным, что Фил крикнул профессору Гиннессу:

– Почему так медленно?

И изобретатель рассказал ему то, чего он не видел из-за невыносимого света.

– Включена только половина его ракет!

Однако на этот раз шар был нацелен правильно, и он с ревом влетел прямо в дыру. Тотчас же яростный звук выхлопа был приглушен, и через несколько секунд только огненное оперение, срывающееся с потолка, показывало, где находится машина.

Затем все исчезло, и остался только шум.

Фил прыгнул вперед, намереваясь посмотреть вверх, но крик Гиннесса остановил его.

– Еще нет! Он все еще может использовать дезинтеграторы!

Они ждали много минут, пока приглушенный звук выхлопа не превратился в гул. На лице профессора появилось озадаченное выражение, когда все трое, наконец, подошли и осмелились заглянуть в дыру. Далеко вверху всплеск оранжевого света осветил стены туннеля.

– Забавно! – пробормотал старик.

 – Он использует только половину ракет – около десяти. Я думал, он включит их все, когда заберется в дыру, но он этого не сделал. Либо они были повреждены при падении, либо Куэйд не считает нужным их использовать.

– Половины из них достаточно, – с горечью сказал Фил и обнял тихую девушку, стоявшую рядом с ним. Вместе, молчаливой маленькой группой, они наблюдали, как оранжевое пятнышко превратилось в булавочную головку; наблюдали, как оно колеблется, мерцает, становясь все меньше.

... А потом все исчезло.

Исчез! Обратно на поверхность земли, в нормальный мир реальности. Всего в четырех милях над ними – достаточно небольшое расстояние на самой поверхности, – и все же это могло быть миллион миль, настолько они были отрезаны от него....

Одна и та же мысль была у них в голове, хотя никто из них не осмеливался высказать ее. Они думали о безмятежной пустыне, о прохладном ветре, о холмах и высоких горах, безмятежных в лунном свете.