Белый Клык

В кромешной темноте Генри стал готовить завтрак, а проснувшийся чуть позднее Билл стал сворачивать постель и бросать вещи в сани.

– Слушай, Генри, – неожиданно сказал он, – Сколько, как ты говорил, у нас было собак?

– Шесть!

– А вот и неправда! – триумфально изрёк он.

– Снова семь? – спросил Генри.

– Нет, теперь пять! Одной нет!

– Дьявольщина! – свирепо прорычал Генри, бросая готовить еду и пересчитывая псов.

– Билл! Ты был прав! – сказал он, – Фатти исчез!

– Он испарился так быстро, что никто не заметил! Поди-свищи его теперь!

– Пустое дело! – согласился Генри, – Сожрали живьём! Видать, визжал он, когда эти твари его рвали!

– Он был очень глупым псом! – сказал Билл.

– Но, согласись, даже у самого глупого псины хватит ума на то, чтобы не быть самоубийцей!

Он придирчивым взглядом оглядел собачью свору, как бы оценивая потенциальные возможности каждой собаки.

– Я не думаю, что от остальных можно ждать таких фортелей!

– Этих палкой от костра не отгонишь! – согласился Билл, – Я всегда подозревал, что у Фатти не всё хорошо с головой!

Такой была короткая эпитафия, посвящённая почившей собаке, невинной жертве Северного трака, не более скромная и патетическая, чем когда-либо произносилась над могилами не только собак, но и людей.

Глава II. ВОЛЧИЦА

Окончив завтрак и уложив свои пожитки на сани, Билл и Генри оставили свой готеприимный костёр и канули в темноте.

К полудню небо на юге на линии, где выпуклость Земли встала между меридианом Солнца и Северной Страной, стало розоветь. Но надолго розовое сияние не удержалось, и его сменил ровный серый свет, который к трём часам затуманился, померк и скоро над ледяной молчаливой пустыней снова пал полог тёмной арктической ночи.

С наступлением темноты крики погони, звериный вой стал близиться к путникам со всех сторон – справа и слева, сзади и даже спереди, он становился всё ближе, и порой так близко, что собаки начинали шугаться и метались в тесных постромках в панических конвульсиях.