Белый Клык

– Я думаю, ты совсем развинтился, старик! – сказал Генри

– Генри… Генри… – сосредоточенно попыхивая трубкой, сказал Билл, – Генри! Я вот что думаю, Генри, вот он куда счастливее нас двоих! – Билл постучал пальцем по гробу, на котором они сейчас восседали, – Ты и я, когда умрём, это будет великой удачей, если над нами будет хоть кучка камней и нас не будут глодать бродячие собаки!

Но у нас нет ни родни, ни денег, – сказал Генри, подумав – кому придёт в голову везти нас из такорй глухомани, чтобы похоронить по-человечески! Нам такие роскошества не по карману!

– Что-то до меня не доходит, Генри, не пойму я, и зачем парню, который в своей собственной стране был не то лордом, не то чем-то подобным, и ему даже думать не приходилось ни о вкусной еде, ни об одежде, и зачем такого человеку понесло в такую глухомань, рыскать по свету в этой богом забытой дыре?

– Да, сидел бы дома, был бы до сих пор живёхонек! – закивал Генри.

Билл было вознамерился открыть рот, чтобы что-то сказать, да мигом захлопнул его.

Вместо того он погрузил руку в стену абсолютного, чёрного мрака, в котором царили размытые, неясные очертания, и устремил её в направлении пары горящих, как два ярких угля, глаза. Генри фиксировал вторую горящую пару, потом третью. Вокруг них замыкался круг неистовых, жаждущих, голодных глаз. Порой глаза на какое-то мгновение как будто закрывались, исчезали из поля зрения, и тут же снова начинали сверкать прежним блеском.

Собаки, уже давно не знавшие отдыха, всё больше впадали в беспокойство, пока наконец, будто по команде, не сбились в жалкую кучу в самого костра. Они как могли жались к ногам людей и ползали у самого костра. В этом сумбурек одна из собак оступилась и свалилась в костёр. Раздался громкий визг боли и страха, и вокруг сильно запахло палёной шерстью. Видно, от этого визга, кольцо пылающих глаз на мгновение разорвалось и даже отхлынуло, но как только всё успокоилось, кольцо глаз тут же вернулось на своё место.

– Генри! Беда страшная! Патронов маловато!

Билл докурил трубку и принялся помогать своему компаньону устраивать постель и обеяло поверх елового лапника, который он загодя, ещё перед ужином наломал и накидал на снег. Генри чертыхнулся и начал снимать с ног мокасины.

– Ты сказал… сколько у тебя зарядов ещё в запасе? – спросил он.