Белый Клык

Всё продолжалось, как надо, можно сказать, всё шло хорошо, пока в одно прекрасное мгновение Генри не удалось хорошо приладить сучок и он, как только Генри смежил глаза, выпал из его руки.

Ему явился странный сон. Ему пригрезилось, что он в Форту Мак-Гарри. Тепло. Уютно. И он засел за игру в Кребидж с начальником Фактории. И тут до него дошло, что волки взяли форт в осаду. Они выстроились у ворот Форта и воют в голос, а он играет с начальником форта в крэббидж, и время от времени они отвлекаются от игры, чтобы посмеяться над тщетными надеждами волчьей стаи добраться до них.

Какое нелепое, неисполнимое желание – проникнуть внутрь форта. А потом вдруг, о, что за странный сон снился ему, раздался громкий треск и шум. Дверь оказалась распахнута настежь. И он увидел волков, врывающихся сплошным потоком в большой холл. Они бросились на него и Начальника Фактории. Не успела дверь распахнуться, как вой и рычание стало нестерпимо громким, и от него нельзя было никак отвлечься, вой был всюду. Вдруг что-то в его сне мгновенно поменялось. Генри забеспокоился. Настроение его, очертания окружающего быстро менялись, но что менялось вокруг он не мог понять, оглушённый, озадаченный этим непрекращающимся воем. Тут он внезапно пробудился, и понял, что теперь слышит вой наяву. Как будто по чьей-то команде волки кинулись всей толпой на него. Клыки одной наглой твари впились ему в руку. Инстинктивно он подался и отпрыгнул в костёр, уже в воздухе ощутив резкую боль – острый клык полоснул его по щиколотке. И в пламени грянула огненная битва. Толстые рукавицы не давали огню обжечь его руки, горящие угли летели во все стороны, шипели в снегу, изрыгая клубы вонючего дыма и пара, чёрный силуэт человека вертелся среди всполохов, как какой-то дьявольский абрис, а костёр разгорался наподобие взрывающегося и исходящего гневом вулкана. Жизнь – самое желанное, бесценное, неоценённое и неоценимое жостояние человека. И всё живое, так же, как человек, сражается за жизнь до полседнего мгновения, до последнего биения своего сердца. Генри бился за свою жизнь неистово, воя и разбрасывая волков мощными ударами ног и рук. Но долго так продолжаться не могло, силы его уже были на исходе. Его лицо ваздымалось багровыми волдырями, от его роскошных бровей и ресниц ничего не осталось, ещё мгновение и его ноги подкосились бы от нестерпимого жара. В его руках оказались две большие головни, и он совершил дикий прыжок, очутившись с краю костра. Волки, не ожидавшие такого стремительного напора, отхлынули.