Кто не спрятался…

С такой кожей, о какой большинство ее сверстниц только мечтает. У нее был звонкий смех и удаль бывалой пловчихи – ведь такую холодную воду не каждый тюлень выдержит.

Ее глаза заслуживали отдельного описания. Они были такого бледно-бледно голубого оттенка, что поначалу в них вообще было трудно разглядеть какой-либо цвет. Рыбьи зенки, как сказал бы мой говноглазый папаша. Бездонные. Как цвет моря, когда песок коралловый, а вода спокойная и мелкая. Отражающие свет, а не поглощающие его.

И все же, как у нее выходило справляться с этакой холодрыгой? Я смотрел, как она выписывает пируэт в ореоле ледяных брызг – и вновь поворачивается к нам лицом.

Волна захлестнула ее до плеч, укрыла подобно мантии – одни только шея да голова остались видны. Содрогнувшись, она закусила губу, захлопала голубыми глазами. Хоть я и валялся на солнцепеке, кости у меня заломило при одном только виде этой сцены.

Говорят, что в холодной воде можно словить что-то вроде оргазма. Если ты, конечно, преодолеешь изначальную боль.

По ее гримасам я понимал, что она пока ничего не преодолела.

Когда девчонка вылезла из воды, по ее отменной коже потекли ручейки – от мышцы к мышце, от жилы к жиле. Намокший купальник рассказал о ее устройстве все – утаив разве что цвет волос на лобке. Но в первую очередь становилось ясно – силы ей не занимать.

Она прошла совсем рядом со мной. А я все пялился. Ее глаза блестели и все время пребывали в каком-то движении. Наверное, заметила-таки меня. Подойдя к своей компашке, она о чем-то заговорила, уперев руки в бока.

Возможно, я выдавал желаемое за действительное.

Уж точно ее внимание не мог привлечь старина Рафферти. На него ведь и девчонки рангом пожиже не обращали внимания. Ему стукнуло двадцать, но рожа его до сих пор цвела подростковой угреватостью, руки – вечно заляпаны моторным маслом, у носа – первые красные прожилки от регулярных возлияний. Я-то тоже не модельной внешности парняга, но хоть без проблем с прыщами, в хорошей форме и без этой безысходной мглы во взгляде – а мне еще восемнадцать.

Так что, может статься…

Может быть, она-таки приметила меня.

Мысль раздухаряла мое эго, и в горле от возбуждения встал ком; я пригубил пива, но даже так – не смог избавиться от него.

* * *

Сидеть пассивно в такой ситуации – не дело. Меня уже так и подмывало подойти к ней и без зазрения, в самом наглом порядке завладеть ее вниманием. Но в таких делах я вообще-то не то чтобы сильно хорош.