Кто не спрятался…

И, так как денек был не то второй, не то третий из всех хороших в том году, Кейси тоже там оказалась. Далеко позади нас, у самых скальных навесов, собралась вся троица.

И поначалу нам до них не было почти никакого дела. Внимание Рафферти куда больше занимала Лидия Дэвис, растянувшаяся на полотенце в паре шагов от нас, а я положил глаз на парочку туристок. Налетавший с моря бриз доносил до нас звуки переносного радио, которое девчонки притащили с собой. Пляж вообще был довольно оживленным в тот день, так что нам с Рафферти было на что поглазеть.

А потом она прошла совсем рядом – с явным намерением окунуться. Лишь по касательной я задел взглядом ее лицо.

Вода, ясное дело, была еще слишком холодная. Даже бесстрашная мелюзга в нее не совалась. Мало кто купался здесь до конца июля – августа. На моих глазах она содрогнулась и отпрянула, когда первая волна хлестнула ее по ногам. Черный раздельный купальник девушки мало что оставлял воображению, и она где-то уже успела подхватить вполне равномерный загар.

Со своего места я видел, как она вся пошла гусиной кожей от «знакомства» со здешней водичкой.

И все же – она сделала шаг вперед, и волна обняла ее икры.

Рафферти, как оказалось, тоже за ней приглядывал.

– Задница велика, а ума ни на грош, – прокомментировал он.

– А по-моему, девчонка – огонь.

– Твоя правда.

Под нашим чутким бдением она нырнула в воду – резво и точно, совсем как профессиональная ныряльщица. Вынырнула лицом к нам, отплевываясь, – длинные темные волосы, растущие над высоким лбом «вдовьим козырьком»[1 - Так в Англии и Америке называется линия роста волос в форме английской буквы V, походящая на переднюю часть шляпки, которую раньше носили женщины в Англии после смерти мужа.

 – Здесь и далее примечания переводчика.], стелились за ее спиной подобно мокрому хвосту.

Я мигом смекнул, что она не из местных.

Ее лицо – столь открытое, сильное и лучащееся здоровьем, – никак не могло принадлежать человеку, всю жизнь (или хотя бы солидную ее часть) торчавшему в Дэд-Ривер.

Всех здешних можно было поделить разве что на две разновидности – чахлые и пригнутые к земле, как с трудом пробившие скалистую почву березы на морских утесах, и длинные-тонкие, вьюноподобные, удушающе висящие на шеях у березовидных – ну совсем как мы с Рафферти. В общем, здесь чужака видно сразу и издалека.

Но такую девчонку даже и при любых других слагаемых попробуй не заметь – фигуристая, породистая, полная юной силы.