Есаул

– А мне по… – Петр Афанасьевич не захотел осквернять фамилию писателя, ставя ее в предложении рядом с приправой для холодца, и поэтому, не закончив фразу, спросил у хозяина, не изменив начала слова: – Понял?

– Понял, понял, – ответил тот и добавил: – Будут тебе бананы.

Чуткое на оскорбления ухо Федьки уловило в ответе угрозу.

– Чего? – переспросил ефрейтор и, не дожидаясь ответа, дал хозяину пинок по заднице.

Бригада построилась и отправилась обратно на исходные позиции, с которых и начала утреннюю экспедицию.

Вернувшись, Петр Афанасьевич снова построил всех, поблагодарил за службу, присвоил Федьке сверхочередное воинское звание за бдительность и инициативу. Федька стал сразу майором.

Повысив Федьку, Петр Афанасьевич слегка пожалел. Внутри у него защемило. Вспомнил он старого майора Миронова, разжалованного самим Пушкиным, из-за неблагозвучности произношения, в капитаны, и мелькнула мысль, что рановато Федьке в майоры, молод еще, надо бы ему сперва походить в апрельорах, а то и во февральорах.

Разбор проходил строго и педантично. Подчиненные удивлялись, как это ему удалось приметить все тонкости. Такие важные и жизненно необходимые. Он указывал, кто с кем стоял на одной линии огня, кто перекрывал другого и в случае необходимости мог бы помешать своему соратнику или сам погибнуть. Он объяснял, что необходимо было делать, когда выбежал из подсобки хозяин и когда заорала продавщица.

В конце, перейдя на шепот, Петр Афанасьевич приказал всем разойтись по точкам дислокации и никак себя не проявлять. В случае задержания отрицать все. На вопросы отвечать односложно: «Не помню, забыл, точно не знаю».

Следующий сбор был назначен послезавтра, чтобы хозяин и его крыша, сидя в засаде, изнемогли от ожидания, расслабились и в конце концов были захвачены врасплох.

Еще раз, поблагодарив подчиненных, Петр Афанасьевич спросил:

– Вопросы есть?

Вопрос оказался у Григория Матвеевича.

– Извините, – спросил он, – сбор будет послезавтра или после завтрака?

– Без «ка».

– Благодарю, Петр Афанасьевич, простите еще раз великодушно, – окончательно смазал стройную и лаконичную военную речь очень старый лейтенант Григорий Матвеевич.

– Вольно, разойдись, – несколько раздраженно закончил Петр Афанасьевич.

Все разошлись.