Французский Трофей 2. После войны

– Ох, Женя-Женя, – у Михайловского аж сердце защемило, ведь молодая княжна уже давно была ему как дочь. – Чем же нам залечить твое сердце?

– Ничем его не залечишь, – вздохнула она, сползла на пол и ткнулась лицом в колени хирурга, расплакавшись. Мужчине было не к лицу плакать, и она по привычке держалась долго, но перед Михайловским было не нужно притворяться.

У врача даже язык не поворачивался сказать, что время лечит. Он ведь видел, как зарождалась эта любовь, какое сильное было чувство, а учитывая, как драматично оно прервалось, надежда на выздоровление от душевных ран была слабая.

Михайловский положил ладонь на голову Жени и стал поглаживать.

– Ничего, Женя, ничего, – вздохнул он негромко.

Проплакавшись, Женя затихла и успокоилась. Заглянул Василий и вернулся уже с бутылкой кедровки – бодрящей и настолько резкой настойки, что Женю после глотка подбросило на месте. Она закашлялась, но мозги прояснились, а вот язык стал заплетаться.

– Поспать бы барину, – заметил Василий.

– Отведи в гостевую спальню в западном крыле, – кивнул Михайловский, отправляя Женю в дальнюю комнату, где его никакие звуки не побеспокоят. Последняя надежда у него была на то, что Женю отвлечет работа.

Женя уснула сразу же, как улеглась в постель и была укрыта заботливым Василием теплым пледом.

Чтобы Саша и Михаил не скучали, дочери Михайловского предложили им конную прогулку по окрестностям, и Василий распорядился, чтобы им запрягли лошадей.

Женя проспала до самого ужина и проснулась уже гораздо более отдохнувшей и спокойной.

На ужин стол снова ломился от всяческих яств, так что получился самый настоящий праздник по поводу приезда дорогих гостей. Женя старалась больше улыбаться и поддерживать беседу, чтобы никого не расстраивать своим кислым видом, и настраивала себя на работу в госпитале у Михайловского. Этьен всегда будет ее любовью и болью в сердце, но нужно и впрямь жить дальше.

Конечно же, под вечер их никуда не отпустили и оставили ночевать в поместье. Но с тех пор поездки в гости стали регулярными, и всем была очевидна причина – между Мишей и Анастасией зародилось искреннее светлое чувство. Женя был искренне рада за брата, и никто не удивился, когда устроили бал в честь их помолвки. Женя уже приступила к работе в госпитале, и они с Андреем Ионычем разве что чудеса не творили, как все утверждали.