Проклятье Жеводана

Оказавшись перед пустыми клетками, открытыми настежь, я упал на колени.

– Где они?.. – спрашивал я, и ужасающая правдивость разворачивалась прямо передо мной.

Теперь эти своды стихли. Крик встал у меня в горле, и я склонился, обхватывая себя поперек. Жалкие стенания не могли ничего изменить. Мои зрачки сузились от ужаса, когда считал на каменном полу старые следы черной крови. Меня затрясло от ужаса, зубы стучали, как от лютой стужи. На лестнице послышались шаги, но я не обернулся.

– Зверь есть зверь, Этьен, – раздался тихий голос кузена.

Я кивал головой не в состоянии мириться с жестокостью, обращенную против меня людьми, которые были мне семьей по крови и праву.

– Кто спустил курок? – хрипло спросил я.

– Я, – ответил кузен.

Я склонил голову, уткнувшись кулаком в переносицу, и до боли закусил нижнюю губу.

– Это были мои звери, – моляще, глухо и убого прошептал я.

– Они могли убить тебя, – произнес Франсуа.

– У тебя не было права на них, ублюдок! – огрызнулся я и тотчас же злостно усмехнулся.

Оглушительная боль затмевала мой разум, мне было плевать на все, на любую осторожность. Пусть как хочет, так и понимает мои слова. Кузен оторопел, не произнося ни слова. Я продолжал пялиться в пустые клетки, надеясь, что все это бредовый сон, что моя семья попросту не могла так со мной поступить, они не могли забрать мое единственное спасение.

– Если тебе хватит милосердия простить нас с дядей… – проговорил кузен, но остановился, едва я обернулся на него.

– Милосердия? – переспросил я, хотя мой голос едва слышно хрипел, не будучи подвластным мне.

– Этьен… – тихо произнес Франсуа и хотел приблизиться ко мне, но я упредил его одним только взглядом.

Если до этого мгновения я находился на грани помешательства, то сейчас я перешел Рубикон.

* * *

Дверь со скрипом приоткрылась, нарушив мое целительное уединение. Внутри все сжалось, но я не хотел подавать виду. Я попытался расслабить руку, иначе бы перо попросту треснуло бы в моей руке. Меня заранее предупредили о визите отца, но я не стал отрываться от письма и не удостоил его даже взглядом.

До моего слуха донесся тяжелый вздох, и высокая фигура графа приблизилась к моему столу.