Пеликан. Расплата за милосердие

Таким образом, «между нами» означало «между нами тремя». Переборов внутреннее смятение, Финтан согласился на эту оговорку.

– …Между нами тремя, – добавил Финтан. – Он делает все, что в его силах. Но ведь этого недостаточно.

Френсис не реагировал никак, как будто бы вовсе не слышал этих слов. Но на самом деле все он слышал, даже слишком хорошо, еще задолго до того, как Рыжий Лис пришел со своим докладом.

– Я думал, ты пришел его прикрывать, – усмехнулся Дрейк.

– Как вы думаете, кэп? – спросил Финтан. – Давайте перенесемся далеко-далеко вперед, минуя дни и волны.

– Далеко же ты глядишь, – усмехнулся Френсис. – Поживем – увидим.

– Вы представляете, как это страшно слышать от капитана? – спросил Финтан, приподняв брови.

Дрейк усмехнулся еще шире и жестом велел продолжать.

– Генерал Норрейс встретит нас в Плимуте, – говорил Финтан.

Как же много стараний было вложено в то, чтобы голос не дрогнул, не прошипел, не скрипнул, не сорвался, когда с уст слетало это чертово имя. Френсис кивнул, примерно угадывая, куда ведет Лис. И все же Дрейк давал ему обличить то невысказанное, что мучило и капитана, в слова.

– Генерал признает нашего Джонни? – спросил Финтан, прищурив глаза, вероятно, из-за солнца.

– А сам-то как думаешь? – спросил Френсис с невеселой усмешкой.

Финтан поджал губы и кивнул.

– Знаете, что тут мне видится самым грустным? – спросил он, сокрушенно мотая головой.

– Удиви-ка? – с глубоким вздохом молвил Дрейк.

– Для нас это очевидно все… – пожав плечами, протянул Финтан. – Но не для Джонни.

Капитан прищурился, как будто спросонья сторонился ясного дневного света.

– Джонни все еще верит, – закончил Макдонелл.

– Умеешь нагнать тоски, – сказал Френсис.

Неуместно повеселевший голос никак не вязался со словами. Впрочем, Финтан согласно кивнул, давая понять, что больше ему нечего сказать. Раз так, решил было капитан, на том разговор и окончился.

После полудня время стало невыносимо тягучим. Не сразу, но постепенно, по мере того как солнце катилось к горизонту, что-то вязкое и тяжелое наполняло все пространство, и небо, и воду – две самые великие стихии, во власти которых находился флот Дрейка. Наступал штиль.