Гойда

– Быть может, и так, – кивнул Андрей, любуясь оружием, украдкой поглядывая на друга своего.

– И ведь второго не сыскать… – с сожалением вздохнул Басманов.

– Да уступи ты Андрюшке-то, – отозвался Вяземский.

То-то уж вся братия обратилась в слух, отвлёкшись от драгоценностей. Фёдор не скрывал своего удивления, и не ведая, что Афанасий и вовсе слышит, о чём Басманов с немцем толковали. Молодой опричник вскинул бровь и обернулся к Вяземскому, и от резкого движения качнулась серьга в левом ухе юноши. Каплевидная форма, отлитая из чистого серебра, украшалась рубинами, которые в тени волнистых локонов юноши смотрелись и вовсе чёрными.

Алексей Басманов бросил было горсть браслетов. Те со звоном рухнули в скопленье драгоценных даров. Алексей же тотчас направился тяжёлым своим решительным шагом встрять между сыном своим да Афанасием. Покуда отец был ещё далеко, Фёдор скрестил руки на груди и едва вскинул голову. Удивительно было, как юноша умел глядеть будто бы свысока на воеводу, не будучи выше его ростом.

– Отчего же мне поступиться? – спросил юный Басманов, невзирая на то что друг его упредительно толкнул в бок.

– Ибо Спаситель наш повелел: рука дающего не оскудеет, – произнёс Афанасий проповедническим тоном.

То никак не шло его грубому голосу. Фёдор лишь усмехнулся собственной мысли да слабо помотал головой.

– Да я вообще дивлюсь, видя тебя нынче пред собой! – продолжил Вяземский. – Уж на кой чёрт явился? Чай, боле иных обделён щедростью светлого царя нашего!

Фёдор было усмехнулся пуще прежнего и якобы небрежно почесал свой затылок, да всяко нарочито коснулся серьги своей.

– Право, ежели что и приглянется тебе, Федька, можешь и впредь стянуть себе, аки и доселе делал! – продолжил Афанасий. – И ведь с чего ж тебе опасаться, ежели схватят за руку? На особом же ты счету! Вот, право, любо, за какую же выслугу?

– Довольно! Негоже нам спорить меж собою! – Немец встрял меж ними, заслонив собою Фёдора.

Афанасий презрительно хмыкнул да сплюнул наземь. Тут уж и Басман-отец хмуро и сосредоточенно глядел за ходом сей склоки да заметил, как громадные кулаки Афанасия уж сжимаются со злобы, да, видно, немец вовремя подоспел и пыл опричника пошёл на убыль. Уж было князь оставил гнев свой. Буркнув что-то под нос, едва отошёл он от юного Басманова, да тот в долгу не остался.