Гойда

Какая тварь там только не ступала.

– Веришь, что и впрямь то был колдун? – спросил Андрей.

Фёдор пожал плечами.

– Быть может так, – ответил Басманов. – Только слышал я и о том, как мужик босоногий прямо по снегу шёл, да при том в сугроб и не проваливался. Просто ступал себе домой, точно ничего примечательного и не содеялось. То видал лесоруб, однако решил, что уж с устали ему мерещится.

– А ежели то был вправду колдун и затаил он обиду на отца твоего? – заговорщически прищурился немец.

Фёдор усмехнулся:

– Быть может, и так.

На том разговор их и окончился, ибо дорога стала трудной. Талая вода размыла канавы да тропы. Тьма опускалась по-зимнему быстро, оттого хоть глаз выколи – ни черта видно не было.

Много медленнее отряд тронулся, ибо выискивать надо было вслепую забытую деревушку, где скрывался колдун, уже единожды ускользнувший от холодной смерти и пастей кровожадных медведей и волков. Редкие домики с покосившимися ветхими крышами были тому свидетели. Решено было послать по несколько человек во все стороны, дабы найти среди этого запустения и бурьяна ту проклятую деревушку да изловить колдуна.

Через несколько минут воротились все опричники, осмотрев окрестности, но будто бы все в одну сторону и мчались. Куда ни глянь, всюду глушь да темень, кривые домики с разбитыми окнами, деревни не видать. Братия силилась не впадать в уныние.

– Верно, путает нас… – прошептал было кто-то за спиною князя Вяземского.

Как только ослабил Афанасий поводья лошади своей, так и стал глазами бегать по лицам братии, силясь углядеть, кто же сие молвил.

– Не внимайте знакам, что будет насылать вам этот чёрт! – приказал Афанасий Вяземский. – Ежели вы честные добрые христиане, не будет у вас страха пред дьявольскими знамениями!

Точно бы назло, взгляды братии мгновенно обратились куда-то за спину князя. Глаза мужчин, настоящих суровых воевод вдруг преисполнились волнения, с которым нельзя было совладать. Нахмурив густые поседевшие брови, Афанасий вновь развернул лошадь свою, да животное точно не хотело того – упрямо упиралось ногами, опускало голову всё ниже и ниже, иной раз встряхивая гривой.

Все опричники тотчас же отошли назад, боясь, как бы сильные копыта, что бились в воздухе, не пришлись на их голову. Наконец князь совладал со своей лошадью да обернулся.

Долина утопала во мраке.