Гойда

Силы в нём столько, что порой и зависть берёт.

Фёдор не мог не улыбнуться в ответ, хотя в глазах залегла печаль. Басманов коротко кивнул, внимая речи государя. Иоанн же, видя холодный взгляд юноши, несколько переменился в лице. Улыбка ослабла, и государь вновь глубоко вздохнул, умерив дыханье.

– Неведомо мне, когда милостивый Господь призовёт в Свои объятья твоего отца. Но знаю я, что в тебе есть кровь его, и сила, и ум, и доблесть. И ежели Богу угодно будет – так тому быть.

– Мне бы ваше воистину христианское смирение, великий государь, – вздохнул Фёдор, коснувшись виска да проведя рукой по лицу.

– С годами придёт, – ответил Иоанн, опустив свою руку на плечо юноши.

Рука царя вскользь коснулась шёлковых волос юноши. Фёдор опустил мимолётный взгляд сперва на руку государя, затем и на сам царский лик. Едва взгляды их встретились, владыка отнял руку свою. Едва Басманов набрал в грудь воздуха, дабы молвить слово, как вдруг резкий звук прервал их. Невольно обратились царь и опричник во двор, в отдалённую сторону, что выступала торцом на самое солнце.

То обрушились ледяные сосульки и под собственною тяжестью грохнулись и разбились о каменное крыльцо. Божьим промыслом, ни дворян, ни крестьян в тот миг не было подле той части.

Фёдор присвистнул, любуясь осколками, купающимися в переливах света. Взор же царя перешёл на юношу, что не мог упустить Басманов. Меж ними вновь повисло молчание, объятое эхом от разбитого льда.

– Верно, скоро весна, – не найдя, что ещё сказать, произнёс Фёдор, пожав плечами.

– И впрямь, – кивнул царь.

* * *

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, – произнёс священник, готовый принять исповедь.

Иоанн же терзался многими образами, жгущими разум его. Длинными пальцами перебирал он свои чётки. Тугие узлы меж древесных бусин иной раз жалобно скрипели от натяженья.

– Передано утром было в церковь вашу сорок рублей, – произнёс царь.

– Послушник наш тотчас же помчался исполнять волю вашу, – кивнул служитель Господа.

Иоанн тяжело вздохнул, и голова его опустилась точно от бессилья.

«Ежели Филипп вновь откажет… Нет мне без него спасения…»

– Очисти душу свою, – слова священника вывели царя из его мрачных мыслей.

– Господь искушает меня, – произнёс царь, потирая переносицу.

– То значит – есть в тебе сила противиться искушению, – молвил батюшка в ответ, на что Иоанн лишь усмехнулся.

– А ежели не того Он хочет? – спросил Иоанн.