Большая кража

Большой баран в изумлении отступил назад.

– Я сказал, что сделаю, – значит сделаю. И я принесу снизу заднюю фару от «студебекера». Для доказательства. – Я снова пихнул мальчишку. – Но это. Будет. ДОРОГО вам стоить.

Большой парень засомневался:

– Ты не сможешь спуститься в старую каменоломню. Все, кто пробовал, погибли.

И это было правдой, или, по крайней мере, так говорилось в местной легенде. Старая каменоломня была тем местом, куда родители запрещали ходить детям. Смертельная ловушка – сотня футов отвесно вниз со стенами из мягкого крошащегося камня.

– Никто не может туда спуститься. Слишком опасно, – произнес один из баранов, и остальные закивали.

– Но тебе нельзя потерять деньги, так ведь? Поглядим.

– Это невозможно, – сказали они.

– Всегда есть возможность, – впервые произнес я эту фразу.

И тут же осознал, что это правда, ДОЛЖНО быть правдой. Это полностью объясняло, как не стать бараном. Наверняка это опасно. Так говорил отец, и он был прав. Спуск в каменоломню был адски рискованным. Но спуститься можно. Возможность есть. Она бывает всегда. Это основной закон жизни для любого, кто мог ухватиться за него и поверить в него. И я поверил, и осознание этого подняло меня высоко над блеющими баранами, над дерьмовым трейлером и всеми голодными мечтами, которые я подавлял в себе, поскольку они никак не могли сбыться.

– Всегда есть возможность, – повторил я.

И путь нашелся. В эту смертельную ловушку, в каменоломню, имелся путь вниз, и я отыскал его. И бараны заплатили мне. Почти сто долларов, огромная сумма по тем временам. Я все еще помню выражение маминого лица, когда я принес ей деньги. Когда она считала их, лицо ее медленно расплывалось в улыбке.

– О господи! – воскликнула она. – Мы заживем жизнью Райли.

Она любила шутить на этот счет.

– Заживем жизнью Райли.

Тогда я не понимал, что она имела в виду, но имя мне понравилось. И я оставил его себе.

Еще я сохранил в себе сознание того, что всегда есть выход. Все эти годы между тем первым разом и настоящим я ставил свою жизнь на кон. И все ради того, чтобы достать дурацкую заднюю фару от «студебекера-ларк» 1958 года.