Тьма в хрустальной туфельке

Элеонора не могла отвести взгляд. Конечно же, Лиззи солгала, когда сказала, что этот шрам оставила она, Элла!

– Нам всем будет нелегко, – говорила миссис Филдинг. – И нам будет очень не хватать Лиззи. Можно даже не говорить о том, что её смерть оставит на всех нас отпечаток на долгие годы. Но я хочу заверить вас, что здесь вы будете в безопасности. Я попрошу мистера Пембрука разрешить сменить замки. Я знаю его с детства, и он искренне заботится о ваших интересах. Он не допустит, чтобы вам навредили.

Элеонора сохранила безучастное выражение лица.

– Нам придётся восполнить нехватку рабочих рук теперь, когда… когда Лиззи больше нет с нами, – продолжала миссис Филдинг, часто-часто моргая. – Но у меня есть основания полагать, что это ненадолго. Скоро мистер Чарльз прибудет из Парижа, а по его возвращении мы сможем нанять больше людей. До тех пор, я надеюсь, могу рассчитывать на ваше терпение и упорный труд, который поможет нам пережить это трудное время.

Она ждала. Ифе хлопнула в ладоши, но замерла, поняв, что никто к ней не присоединился.

Их отпустили. Элеонору и Ифе отправили на третий этаж, убирать спальни. Ифе пошла сменить постельное бельё мистера Пембрука – к счастью, сам он был в кабинете этажом ниже и не слышал их, – а Элеонора пошла в старую комнату миссис Пембрук.

Всё здесь осталось так же, как в день смерти хозяйки. У Элеоноры это всегда вызывало шок, ведь её собственную спальню на семейном этаже разобрали очень быстро. Щётки миссис Пембрук всё ещё лежали на туалетном столике.

Элеонора как следует позаботилась о том, чтобы замести следы своих тайных походов в комнату миссис Пембрук. Ящики выдвигались точно под прямым углом, а щётки для волос аккуратно раскладывались на туалетном столике. Но ей не разрешали находиться здесь, если она не убиралась. Зато мистеру Пембруку было можно.

Девушка тихо подкралась к туалетному столику. В детстве она часто сидела здесь, и миссис Пембрук расчёсывала ей волосы. Зеркало всё ещё было закрыто: чёрную марлю накинули на стекло после похорон миссис Пембрук и с тех пор к ней не прикасались. Элеонора не могла смотреть на кровать. Три года назад она увидела под белыми простынями очертания тела миссис Пембрук. Сейчас сам вид белья заставил её вздрогнуть.