Город чудес

Гаснет вторая лампа, и тень продвигается по полу, изгибаясь, словно невидимка – кого бы или что бы он собой ни представлял, – обходит оставшуюся лампу по кругу. – Кхадсе, верно? Он был полезным. – Шаги останавливаются, тень замирает на полу, намекая, что невидимый гость стоит прямо над трупом Кхадсе. Голос негромко прибавляет: – Он выполнял приказы. Не задавал вопросов. Ненавижу, когда задают вопросы… Мне всегда кажется, что я обязан ответить.

Долгая тишина. Сигруд гадает, стоит ли ему атаковать, удирать или… сделать что-то еще.

Внезапно его переполняет убежденность в том, что он не должен покидать свет. Он сам не знает почему, но чувствует: если пересечь границу тени – которая внезапно кажется такой четкой, такой жесткой, – то обратно он не вернется.

– Я хотел сделать это сам, – говорит голос с намеком на сожаление. – Неразумно, чтобы кто-то разгуливал с таким количеством секретов. Ну что ж…

Опять шаги. Тень человека вертится, пока он обходит лампу по кругу. Потом она падает на труп Кхадсе…

И тот исчезает.

Как будто гость своей тенью мимоходом стер Кхадсе из реальности, как тряпкой стирают пятно на оконном стекле.

Сигруд озирается, стоя посреди крошечного островка света, который отбрасывает единственная оставшаяся масляная лампа. «Не покидай свет!»

Мгновение спустя тень исчезает, мигнув.

Сигруд хватается за радиопередатчик свободной рукой – это часть приготовлений на случай, если кто-то попытается устроить ему засаду. «От этого не будет толку здесь, так далеко от входа», – думает он.

Отбрасывает эту мысль, гадает, что же делать.

А потом дрейлинг чувствует внезапное внимание, словно вся тьма в комнате повернулась к нему и начала разглядывать.

Во тьме раздается низкий, страшный стон, похожий на звук, с которым высокие деревья медленно колышутся на ветру. Его левую руку внезапно пронзает ужасная боль, как будто шрам наполняется расплавленным свинцом.

Откуда-то из дальнего угла шепотом спрашивают:

– А ты кто такой?

Сигруд опускает пистолет.

Он не очень-то понимает, что делать в такой ситуации, – его не готовили к беседам со стеной тьмы, – но, с другой стороны, отвечать на вопросы он умеет.

Дрейлинг инстинктивно прибегает к легенде, которая соответствует документам в его кармане.

– Йенссен, – говорит он.

В ответ тишина.

Потом голос озадаченно повторяет:

– Йенссен?

– Да.

– И… что же вы здесь делаете, господин Йенссен?

– Ищу работу, – решительно отвечает Сигруд. – В ханастане.