Точка невозврата

– Тогда там, в семнадцать часов, – закончила она разговор и положила трубку.

Абрамов невольно задумался, стараясь угадать, чем была вызвана просьба Волковой, встретиться с ним в малолюдном месте.

– О чем задумался? – поинтересовался у Виктора Валиев. – Ты чем-то расстроен?

– Сейчас мне звонила Волкова и предложила встретиться в саду Эрмитаж. От встречи в МВД она категорически отказалась. Мне показалось это немного странным, вот я и размышляю, чего она от меня хочет?

– Да, ты прав, Виктор. Она действительно какая-то странная.

– А чего мне ее бояться? Женщина, как женщина, просто ослепленная большим горем. Трудно сказать, как бы я повел себя на ее месте.

– Зря ты так думаешь о ней, Виктор. Она поможет тебе или подняться вверх по служебной лестнице, или упасть так, что никогда не сможешь встать на ноги. Мне приходилось встречать таких людей.

– Посмотрим, куда кривая выведет, – произнес Абрамов, – Время все расставит по своим местам.

В семнадцать часов Виктор был в саду Эрмитаж. Он медленно шагал по аллее сада, разыскивал глазами фигуру Александры Петровны. Волкову он заметил еще издали. Она вышла из черной «Волги» и в сопровождении незнакомого ему мужчины, направилась в сторону Абрамова.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – поздоровалась с ним Волкова. – Знакомьтесь, это мой брат Тихонов Михаил Петрович. Он, как я вам говорила, работает на очень солидной должности в нашем Обкоме КПСС.

Тихонов, молча, протянул Абрамову свою небольшую мягкую руку, которую он крепко пожал.

– Виктор Николаевич! Прошу прощения, но вы оказались правы, – произнесла Волкова и снова полезла в карман плаща за платком. – Моя дочь, как выяснилось только вчера, действительно длительное время встречалась с сотрудником из отдела моего брата. Зовут его Покровский Виталий Олегович, ему тридцать девять лет.

– Михаил Петрович! Вы сами можете решить этот вопрос одним росчерком пера. Напишите заявление, и Покровского сразу же посадят.

– Дело не в Покровском. Я с ним разберусь, поверьте мне. Дело в чести моей племянницы. Я не хочу, чтобы эта история стала достоянием общественности. Пусть все ее друзья и подруги считают ее чистой и непорочной.