Точка невозврата

Поработаешь с мое в розыске, вспомнишь все мои слова.

– Какие слова? Те, что ты произнес минуту назад?

– Может быть, их, а может быть, и другие, это не столь важно. Если ты не выскочишь наверх, я имею в виду в руководители, то станешь таким же, как и я, скептиком. Я тоже когда-то был таким, как ты, мечтал, надеялся, рвался. Все время хотел показать себя, чтобы добиться чего-то в этой жизни. И вот я здесь, довольствуюсь должностью старшего опера. Люди, приходившие в розыск после меня, росли. Многие стали большими руководителями и не потому, что они были умнее меня, нет, Абрамов.

Просто, у них были люди, которые толкали их наверх. У меня таких родственников или знакомых не оказалось. Вот сижу я здесь десятый год, и никто мне не предлагает никакой должности, ни Костин, ни министр. Поэтому не строй воздушных замков, их в уголовном розыске нет. Ты знаешь, мы мало чем отличаемся от тех, кого сажаем. Все их недостатки и комплексы присущи и нам с тобой. Мы просто обратная сторона одной и той же медали.

– Извини меня, Валерий Михайлович, но я отказываюсь тебя понимать. Я не верю, что ты так думаешь. Я не для того пришел в уголовный розыск, чтобы от тебя, от старого и опытного работника, услышать весь этот негатив.

– Я не политрук и не хочу тебя переубеждать в чем-то. В розыске, как в закрытой системе, какой является МВД, существует своя жизнь, которая разительно отличается от той, которую показывают с экрана телевизора и в кино. Пройдет время, и ты согласишься со мной, – произнес Козин в заключение разговора.

Абрамов пожал плечами, не зная, что ему ответить. Виктор работал в сыске всего третий месяц и многих вещей еще не знал и не понимал. Он был тогда счастлив по-своему: у него была прекрасная работа, мечта всей его жизни, была крепкая и надежная семья, и ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с предательством друзей.

***

Во второй половине дня Абрамову позвонила Волкова. Ее звонок был столь неожиданным для Виктора, что он растерялся.

– Виктор Николаевич, я бы очень хотела с вами встретиться, – произнесла Александра Петровна.

 – Вы меня простите за мою несдержанность.

– Александра Петровна, давайте встретимся в семнадцать часов у меня в кабинете.

– Нет и нет, только не в вашем кабинете, там много народу. Я не хочу при них обсуждать частную жизнь моей дочери. Надеюсь, я ясно излагаю.

– Хорошо. Тогда сами назовите место, и я подъеду.

– Сад Эрмитаж. Вы знаете, где он находится?

– Да.