Пятна на солнце

– О том, что ты Сорокин, я уже знаю. Вот имени твоего я не знал, а обращаться по фамилии как-то нехорошо.

Услышав разговор, в курилку вошел дежурный врач в звании старшего лейтенанта.

– А ну, давай по палатам! – в приказном тоне произнес он. – Сорокин, ты только пришел в себя и сразу же курить. Тебе еще рано двигаться.

– Так я практически здоров, товарищ военврач, – в ответ на его слова, ответил Александр. – Нельзя же дважды с одним ранением лежать в госпитале.

– Скажи, Сорокин, спасибо тому майору, который привез тебя прямо сюда, а то мог бы и ногу потерять: пуля задела костную ткань, и в ране оказалось много костных осколков, вот они и беспокоили тебя все это время.

Пришлось чистить рану.

– А как же те врачи, которые мне делали операцию до этого? – спросил Александр врача. – Что они, этого не видели?

Врач засмеялся и посмотрел на него.

– Ты что, Сорокин, только родился? Ты не равняй полевой госпиталь с нашим заведением. Ты видел, сколько там раненых и искалеченных.

Если видел, тогда не спрашивай об этом. Там главное – человека на ноги поставить и отправить в бой. А сейчас идите в палату. На то и ночь, чтобы люди спали.

Они бросили недокуренные цигарки в мусорное ведро, и Степан повез его обратно в палату. Александр долго лежал на койке с открытыми глазами. Он протянул руку и взял с тумбочки стакан с водой. Где-то далеко по-прежнему ухали зенитки, отражая очередной налет немецкой авиации на Москву. В палату, осторожно ступая, вошла няня.

Она прошла по ней, останавливаясь около каждого раненого бойца, поправляя одеяла и прислушиваясь к их дыханию. Около Сорокина она остановилась.

– А ты, что не спишь? – спросила она его. – Тебе как раз и нужно спать. Во сне человек поправляется и набирается сил.

– Что-то не спится. Вот слушаю, как стреляют зенитки, как где-то рвутся бомбы. Вы знаете, я никогда до этого не был в Москве и не мог представить, что окажусь в этом городе во время войны.

– Ничего, сынок.

Вот выпишут тебя из госпиталя, тогда и посмотришь Москву. Этот город красив в любое время и даже в войну. Я тебе сейчас валерьяны накапаю, от нее ты быстро уснешь.

Она вышла из палаты и вскоре вернулась с мензуркой, в которой находилась микстура.

– Вот выпей, сынок, – произнесла она.

Она перекрестила его и вышла из палаты. Вскоре он крепко заснул.

* * *

Прошло две с половиной недели его лечения в московском госпитале.