Под маятником солнца

Каждое слово требовалось скрупулезно занести в каталог. Это напоминало мои попытки выучить греческий по учебникам брата, тогда глаза восставали против чуждого алфавита. Теперь же меня смешили те искренние жалобы на несуразность греческого. Енохианский был намного, намного хуже.

Я представила себя Жаном-Франсуа Шампольоном [26 - Жан-Франсуа Шампольон – французский востоковед, основатель египтологии. Благодаря проведенной им расшифровке текста Розеттского камня 14 сентября 1822 года стало возможным чтение египетских иероглифов.

], впервые разбирающим иероглифы. Мы с Лаоном читали про его открытие в журналах отца.

Списки слов были, мягко говоря, неполными, а их написание – не всегда понятным и предсказуемым. Да и бо?льшая часть оказалась не на английском, а на латыни, и я проклинала женское образование.

Это было какое-то безумие.

Одна из поразивших меня странностей заключалась в том, что некая группа символов появлялась лишь сама по себе. И нигде в записях больше не повторялась.

Это заставляло усомниться в своих предположениях. Не было никаких причин ожидать, что передо мной алфавит, схожий с кириллицей или даже рунами. Не было никаких причин ожидать, что тексты, написанные одними и тем же буквами, будут написаны на одном и том же языке. Для иноземца страница на французском и страница на английском, без сомнения, выглядят довольно похожими.

Разум пребывал в панике, пока я изучала огромный перечень слов. Их повторяющийся рисунок позволял допустить, что это все-таки один и тот же язык.

Впрочем, оставалось еще слово с уникальным написанием.

Оно было в первой фразе на енохианском, которую я прочла благодаря шедшему следом переводу на латынь.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».

Ну, разумеется.

Я рассмеялась про себя, настолько очевидным все оказалось – эти символы означали Бога.

Я посмотрела на лежавшую передо мной страницу, увидела, что слово повторяется, и поняла, что не ошиблась. Это было Евангелие на енохианском языке.

Наверное, чья-то попытка перевода Библии.

И все же, почему в этом языке для Бога придумано отдельное слово? При всем нашем благоговении, на английском оно состоит из самых обычных букв. Да святится имя Его, но в написании этого имени нет ничего исключительного. Еще до того, как я выучила алфавит, Агнесс рассказала мне, что слова «God» и «dog» являются зеркальными отражениями друг друга. Тогда этот факт поразил мой крошечный ум.