Под маятником солнца

На полу, рядом с чашей для причастия, темнело зловещее пятно. Возле опрокинутого престола на голых камнях валялись потрепанная Библия, серебряное блюдо, облатки и подсвечники.

«Делайте это в воспоминание обо Мне» [25 - Лук. 22:19.].

Я была не настолько очарована новыми веяниями в богословии, чтобы считать облатки сакральными вне обряда, но все же оставлять их в пыли и грязи выглядело неправильным. Может, они и не плоть Христа в буквальном смысле, но на них Его прикосновение. Они больше, чем просто хлеб.

Я подобрала Библию. Из нее были вырваны страницы. Ледяные пальцы страха вновь сжали мне сердце.

Шагнув ближе к сиротливо стоявшему запрестольному образу, я подумала, что могу разглядеть на центральном панно распятого Христа, а у его ног фигуры трех Марий, прижавшихся друг к другу. На левом панно окруженный ореолом Христос в Гефсиманском саду на коленях умолял Отца Небесного избавить его от чаши страданий. Апостолы за его спиной преграждали путь мрачному Иуде. Я ожидала, что на правом панно окажется Мария, баюкающая мертвое тело Иисуса, но расположение фигур было неверным: одинокая крупная фигура, сияя, стояла перед чем-то наподобие красной двери, а другая – маленькая и бледная – то ли выбиралась из нее, то ли наоборот.

Небо на заднем плане было полно огромными птицами.

Я осторожно протерла панно носовым платком. Грязь прилипла накрепко и лишь сильнее размазалась. Нахмурившись, я плюнула на платок и принялась тереть еще старательнее.

Это была вовсе не красная дверь, а зияющая пасть чудовища.

Маленькие бледные фигурки бежали прочь от нее, а похожий на хлыст раздвоенный язык зверя обвивался вокруг одной из них. Птицами, от которых чернело небо, оказались демоны.

Меня постепенно осенило. Я не была уверена, изображение ли становится чище или это знакомые, хоть и едва различимые цвета поблекшего панно вызывают в памяти подходящие для понимания детали.

И все же ответ был только один – передо мной предстало Сошествие в ад.

Стиль его отличался от двух других панно, композиция была лишена изящества.

По тому, как кричали и хватались друг за друга люди в клетках, я догадалась, что картина куда более старинная, возможно средневековая, а в запрестольный образ ее добавили позже из какого-то чудачества. В конце концов, Сошествие в ад нечасто изображалось на алтарях.

– Вот вы где, – послышался голос мисс Давенпорт. – Я не хотела, чтобы вы сюда заходили.

Я услышала, как она вошла в часовню.